Филипп Красивый

Папа — единственный владыка и обладатель двух мечей, образ, который особенно нравился Бонифацию. Но откуда взялись эти два меча? Из особенно непонятного места в Евангелии от Луки (22, 36–38): "Тогда Он сказал им: но теперь, кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму; а у кого нет, продай одежду свою и купи меч. И сказал им: Довольно". У Бонифация есть своя интерпретация этого отрывка: "Господь не ответил: Это слишком много, но: Этого достаточно", поэтому здесь действительно два меча, которые, очевидно, символизируют две власти: духовную и мирскую. Это очевидно. Давайте продолжим. В Елеонском саду, когда Иисуса арестовывают, Петр достает свой меч и отрубает ухо слуге Малху. Тогда Иисус говорит ему: "Вложи меч твой в ножны" (Иоанна 18:11). Этот мог быть только материальный (мирской) меч, и именно Петр, первый Папа, владел им: поэтому Папа имеет мирскую власть в дополнение к духовной: "Два меча находятся во власти Церкви: духовный и мирской. Один создан для Церкви, другой — Церковью. Один для руки священника, другой для руки королей и рыцарей, но по приказу и с разрешения священника. Ибо один меч должен быть под другим, и мирская власть должна быть подчинена духовной власти. Как сказал апостол, нет власти не от Бога, а что от Бога, то есть порядок. Теперь нет порядка, пока один меч не окажется под другим. Малые находят свое место в порядке через больших, низшие — через высших. Теперь, в достоинстве и благородстве, духовная власть преобладает над земной".

Папа обладает обеими властями. Он вверяет мирское, которое ниже, королю, но если тот злоупотребляет им, он может судить его: "Духовная власть должна, таким образом, установить земную власть и судить ее, если она не справляется". Именно к Церкви и к власти Церкви относится пророчество Иеремии: "Вот, Я утвердил тебя над народами и царствами". Поэтому, если мирская власть заблудится, то будет судима духовной властью, а подчиненная духовная власть — высшей. Высшая власть может быть судима только Богом, а не человеком, ибо апостол сказал: "Священник судит обо всем; сам же он никем не судим". Здесь Папа идет дальше, чем в булле Ausculta filii, и утверждает, что понтифик может судить короля не только потому, что тот грешник, как и все остальные, но "в силу всеобщего порядка, задуманного Богом". Все политические шаги имеют моральные, духовные последствия, поэтому Папа может судить и о политических действиях. В заключение, "каждое человеческое существо во всем, в силу необходимости спасения, подчиняется Римскому понтифику".