Филипп Красивый

В другом письме Бонифаций снова манипулирует угрозой отлучения. Он сообщает легату, что король, запретив своим епископам приезжать в Рим, был фактически отлучен от церкви, причем даже без надобности оглашения этого приговора. Правда, его духовник имел право освободить его от отлучения, но эта привилегия была приостановлена 4 декабря 1301 года; однако булла Salvator mundi предусматривала, что эта же привилегия может быть восстановлена после рассмотрения на соборе, но король пытался помешать проведению упомянутого собора. Этот аргумент типичен для неопределенности, которую Папы любили поддерживать вокруг отлучения государей от церкви, которую, как они знали, было трудно применить на практике. В итоге Филипп Красивый был отлучен от церкви или нет? Ответ не "да" или "нет", зависел от обстоятельств, достаточно было чтобы угроза отлучения постоянно нависла над королем. Бонифаций был очень зол на духовника короля, доминиканца Николя де Фреовиля, который защищал своего подопечного. Поэтому он вызвал его в Рим в течение трех месяцев, "чтобы с ним обошлись в соответствии с его проступками или чтобы он доказал, если сможет, свою невиновность". Выражение, использованное Папой: "Брат Николай, некогда духовник короля", возможно, заставило некоторых историков предположить, что это был предшественник Николя де Фреовиля, другой Николя, также доминиканец, Николя де Горрейн, или де Горрант. Но он был заменен в 1287 году, и поэтому не имел никакого отношения к текущем делам.

Наконец, Папа хотел свести счеты с епископами, которые не прибыли на собор. Самые виновные были вызваны лично: архиепископы Нарбонна и Санса, епископы Суассона, Мо и Бове, а также аббат Сен-Дени. Остальные должны были послать своих представителей, чтобы оправдаться о неявке. Шестеро были оправданы по причине болезни или старости, епископ Арраса — потому что он был итальянцем, который, как известно, благоволил Папе, а епископ Лаона — потому что он стал жертвой королевских поборов. Цель была очевидна — внести раскол в ряды французского духовенства.

Николя де Бьенфай поехал в Париж со своими драгоценными письмами к легату. В середине мая, когда он прибыл в Труа, его арестовали. Все документы у него были изъяты и зачитаны в Совете, раскрывая враждебные намерения Папы. Через несколько дней стало известно, что Папа продолжил враждебные действия против французского короля и предложил королю римлян начать против него войну. Это было высказано Папой 30 апреля в Латеране, во время торжественной консистории по утверждению Альбрехта Габсбурга в качестве короля римлян и, следовательно, потенциального будущего императора. Бонифаций действительно изменил свое отношение к Альбрехту, поскольку теперь он надеялся использовать его как инструмент против Франции. Вспомнив, что когда-то Габсбург "витал в облаках высокомерия и невежества", он сказал, что теперь он "готов сделать все, что хотим мы, наши кардиналы и наша Церковь". Пусть он не забывает, однако, что именно от нас, Пап, императоры получают свою власть. Император подобен луне по отношению к солнцу: "Как луна не имеет света, кроме того, который она получает от солнца, так и земная власть не имеет ничего, кроме того, что она получает от церковной власти". "Хорошо известно, — продолжал Папа, — что наместник Христа и преемник Петра передал имперскую власть от греков к немцам", но "пусть немцы слушают внимательно! Как империя перешла от других [римлян] к ним, так и викарий Христа, преемник Петра, имеет власть передать империю от немцев к кому-либо другому, если он того пожелает и будет иметь на то веские основания. Пусть Альбрехт знает, что мы никого не боимся: наши руки не связаны, а ноги не скованы, поэтому мы можем противодействовать, любому государю. Некоторые государи заключают союзы против нас. И мы можем смело сказать, что если бы все монархи мира сего объединились сегодня против нас и против нашей Церкви, именно мы будем олицетворять истину и не отступимся от [этой] истины; мы будем считать [этих государей] не более чем соломинками".