Наследница огненных льдов

Выдвигаться решили на следующее же утро. Но как только с первыми лучами солнца я вышла во двор, чтобы покормить Зоркого, то не обнаружила его. Я ходила по округе, звала его, заглядывала в чужие дворы, но всё было тщетно. Я даже отправилась к охотничьей базе, где мне сказали, что никаких белых собак там не видели. Зоркий бесследно исчез, и от этого мне хотелось плакать.

– Ты же знаешь, – пытался успокоить меня Эспин, – этот пёс и раньше не отличался смирным характером. Помнишь, как он сбежал от предыдущего хозяина? Наверное, теперь он решил сбежать и от нас.

– Но почему? – не могла я поверить в случившееся. – Я же не обижала Зоркого, я его всегда кормила и на цепь сажать даже не пыталась.

– Кто знает, что у зверя на уме? Пусть он и собака, но дикий нрав в нём точно тлеет.

– Росомашья лайка склонна к бродяжничеству, – припомнила я слова Вистинга.

– Наверное, – согласился Эспин. – Давай тогда напоследок поищем его в ближайшем леске. Если не найдём, то отправимся дальше по маршруту. Больше нам тянуть с походом не стоит.

Так мы и сделали. Петляя меж тоненьких стволов голых деревьев, я без устали звала Зоркого по имени, пока голос не осип. Но Зоркий так и не прибежал ко мне.

Во время привала на обед кусок баранины из супа не лез мне в горло, а за ужином я лишь погрызла полпластинки юколы прежде чем лечь  спать.

Мой бедный пёсик, мой мохнатик, где он сейчас? Что с ним случилось? Он убежал в лес и заблудился? Кто-то злой встал у него на пути, и теперь Зоркий снова сидит на цепи в чьём-нибудь дворе? А может, в лесу ему встретился голодный медведь и тогда…

От мысли, что Зоркого съели, я невольно заплакала. Повернувшись на бок в волчьем мешке, чтобы Эспин не видел моих слёз, я задавалась вопросом: кто теперь будет ластиться ко мне, кто оближет подбородок и щёки? А кого я буду ласкать и гладить, кому почешу за ушком? И кто отныне будет прижиматься ко мне мохнатым боком, чтобы согреть в морозной ночи?

Не успела я как следует подумать об этом, как моего плеча коснулась рука. Я вздрогнула и повернулась. Эспин растерянно глядел на меня и с минуту собирался с мыслями, чтобы тихо и неуверенно произнести:

– Слушай, на Росомаший остров мы в этот раз точно не попадём. Но когда вернёмся домой, я поручу, чтобы тебе привезли оттуда точно такого же белого пса. Хочешь?

Ещё одну росомашью лайку? Он серьёзно?

– Ты разве ничего не понял? – обиделась я. – Не может быть во всём мире такого же пса, как Зоркий. Он один такой. Другого мне не надо.

Я повернулась на бок и ещё горше расплакалась. Эспин снова попытался приобнять меня, но я дёрнула плечом, ясно дав понять, что не желаю чужих прикосновений.

Зачем сегодня утром я только послушала Эспина? Надо было искать Зоркого в леске лучше и никуда не уходить. Может днём он всё ещё крутился там, а теперь его съел медведь…Какой же Эспин бесчувственный и гадкий! Как он мог предложить мне просто купить вместо Зоркого другую собаку? Неужели его торгашья душа не понимает, что не всё в этой жизни меряется деньгами? Нельзя просто так выписать чек и получить взамен верного друга. Нельзя купить любовь и ласку. И нельзя полюбить за одни лишь подарки и банковский счёт.