Парни & секс. Молодые люди о любви, беспорядочных связях и современной мужественности

В то лето, переживая, что из-за его веса девушки не обращают на него внимания, он сбросил 40 фунтов (около 18 кг). Его ежедневный рацион ограничивался одним батончиком мюсли, несколькими кренделями и парой горстей орехов. Кроме того, Мейсон подписался на фитнес-сенсацию YouTube Азиза Шавершяна, который из худенького любителя видеоигр превратился в бодибилдера, и его популярность только выросла после смерти от остановки сердца в возрасте двадцати двух лет (ходили слухи, что Азиз злоупотреблял анаболическими стероидами). Также Мейсона заинтересовали Vegan Gains — чтобы убедить остальных во вреде мяса, тот однажды выложил видео инфаркта у своего 82-летнего дедушки, — и Фрэнк Янг, который утверждал, что набрал больше 30 фунтов (около 13 кг) одних только мышц всего за три недели без фармацевтических препаратов. Фитнес-гуру играют в жизни парней ту же роль, что влогеры, проповедующие красоту и похудение, — для девушек. Это источник развлечения, мотивации и, в некоторой степени, угроза. Какое-то время Мейсон был одержим идеей добиться рельефного пресса, чтобы под кожей проступали «кубики» (на самом деле, этого можно достичь только через опасную для здоровья потерю жировой массы тела). Какое-то время парень увлекался фрик-шоу о синтоле — масле, которое, если вкалывать в бицепсы и икры, создает иллюзию невероятно больших мышц. Иногда он следовал рекомендациям, касающимся не только спортзала: когда любимый влогер восторженно описывал преимущества расширяющего сознание псилоцибина, Мейсон отыскал галлюциногенные грибы на сайте Даркнета[34], который он охарактеризовал «как Amazon, только с наркотиками».

Искать в интернете мнение так называемых экспертов, их советы и другую информацию — совершенно естественно для миллениалов. Так что я очень удивилась, когда во время нашей беседы Мейсон вдруг достал самый простой телефон-раскладушку. Прошлым летом на фестивале альтернативной музыки «Лоллапалуза» он встретил парня и обменялся с ним телефонами. Тот парень утверждал, что без смартфона уделяет больше внимания реальной жизни и меньше зависит от технологий. «Он сказал, что в нашей возрастной группе, как только возникает хоть минута тишины, люди сразу достают телефоны, чтобы избежать неловкости. А он не боялся этой неловкости, а, наоборот, радовался ей, потому что жизнь — сама по себе одна большая неловкость». Эта идея заинтриговала Мейсона; к тому же он много читал о том, что смартфоны и социальные сети вызывают у современных подростков тревожность и депрессию. Он и сам столкнулся с подобными ощущениями на первом семестре в колледже. Его тогдашняя девушка была за триста миль от него, в другом колледже, но они почти постоянно переписывались или общались в Snapchat. А еще отслеживали местонахождение друг друга через приложение. И когда его девушка перестала отвечать, Мейсон точно знал, сколько раз та ходила в общежитие к парню, с которым, как он подозревал, она закрутила роман. «Я проверял ее местонахождение, как маньяк, почти что неосознанно, — сказал он. — Это такой соблазн. Ты понимаешь, что это вредно для тебя. Ты понимаешь, что ни к чему хорошему это не приведет. Но не можешь остановиться. Вот и… — он помахал своей раскладушкой. — К тому же, — добавил он как бы между прочим, — я перестал смотреть порно».