Парни & секс. Молодые люди о любви, беспорядочных связях и современной мужественности

Омерзительно? Да. Необычно? Не совсем. Я живу в Бэй-Эриа, бастионе либерализма, где в 2012 году учащихся старшей школы зажиточного города Пидмонта поймали за участие в так называемой «Лиге шлюшек», где одноклассницы «ходили по рукам» и мальчики получали очки за «документальное подтверждение сексуальных действий» (этому «хобби» они предавались не меньше пяти лет, прежде чем его раскрыли, и с тех пор предпринимали несколько неудачных попыток его возродить). В 2016 году старшеклассники нескольких школ Кремниевой долины выставили в общем доступе на Dropbox фотографии голых одноклассниц без их согласия. И даже в моем ультралевом городе Беркли две не связанные между собой группы старшеклассников — одна в 2014 году, другая в 2017 году — вывесили фотографии своих подруг (или девушек, которые считали себя их подругами) в социальных сетях, подробно описав, какие сексуальные действия готовы выполнить эти девушки. Третья группа, которую так и не раскрыли, завела аккаунт в Instagram под названием «ШЛЮШКИ старшей школы Беркли», где были опубликованы фотографии небелых девушек, причем некоторые снимки были сделаны тайком в школьных коридорах. Там тоже описывались сексуальные акты, которые эти девушки якобы совершали или готовы совершить.

Пойманные за руку мальчики обычно оправдываются тем, что просто «пошутили». Это же весело, правда? И в каком-то смысле их можно понять: что еще остается, если тебя с детства учат сдерживать эмоции, подавлять эмпатию и считать жестокость, высмеивание и унизительные сексуальные комментарии в адрес женщин некой формой общения между собой? Если не анализировать подобное «остроумие», оно даже может казаться продолжением детского «туалетного юмора»: маленькие мальчики обожают шутки про пуканье, сопли, испражнение и рыгание. Так они проверяют границы, изучают человеческое тело, повышают свой статус в глазах других ребят. Но, как и в спорте, подобные развлечения могут поощрять и прикрывать собой сексизм. Мальчик, который в десять лет спрашивает у своих друзей, какая разница между мертвым младенцем и мячом для боулинга, возможно, в шестнадцать лет будет точно так же хохотать над тем, что общего у женщины и мяча для боулинга (если вдруг хотите знать, о чем речь, посмотрите в Google). Возможно, он будет публиковать в групповом Snapchat «шутки» про женщин, про афроамериканок, про гомосексуалистов или инвалидов, и с каждым разом эти комментарии будут жестче и неприличнее. Возможно, он будет отправлять «смешные» текстовые сообщения своим друзьям о «девушках, которых нужно изнасиловать», или сочтет уморительным поделиться с приятелем мемом, в котором женщине суют в рот пенис и тушь течет у нее по лицу, смешиваясь со слезами. Возможно, в восемнадцать лет он напишет имена своих подружек на стене своего общежития, приняв участие в соревновании — «кто натянет больше девчонок». Всем этим занимались очень приятные, умные и вежливые мальчики, с которыми я беседовала. Почему такое происходит? Пятнадцатилетний парень из Нью-Йорка входил в группу школьников, отстраненных от занятий за публикацию более сотни расистских и сексистских комментариев о своих одноклассницах на Finsta (вторичном или «фейковом» аккаунте Instagram, который зачастую оказывается более правдивым, чем Rinsta, «настоящий» аккаунт, где действует жесткий контроль). Вот что он сказал: «Finsta сплотил нас, мы чувствовали настоящий азарт. Хочется рассмешить своих друзей, но, когда не видишь их лиц, ты не знаешь, какой будет их реакция, поэтому позволяешь себе больше, чем следует. Перегибаешь палку. Азарт нарастал, а общения не было — вот почему со временем шутки становились все жестче и жестче».