Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Спасибо, — чуть виновато улыбнулась Лиза, покачиваясь из стороны в сторону, как колокольчик.
— Да, есть за что!.. Почему вы вообще учитесь летом? Церемония окончания учебного года же была несколько недель назад.
— Не все учатся, только классы старшей школы. Нас решили перевести на продвинутую программу с сентября, а для этого нужно добить тучу учебных часов, — с миной страдалицы поведала Лиза.
— И по физкультуре тоже? — кивнул я в сторону сумки.
— О, нет, тут моя футбольная форма. Мы всей командой решили больше тренироваться: и полезно, и весело! Пока! — Она задорно помахала мне рукой и направилась вприпрыжку дальше по коридору. — Кстати! — На ходу она ловко обернулась. — Антон сейчас в семнадцатом классе, доделывает задание по психологическому тренингу. Можешь к нему заглянуть, раз уж ты приехал!
— С какой стати мне вообще должно быть интересно, где там твой дружок?! — крикнул ей вдогонку я, тут же осматриваясь по сторонам. Лизка встретила меня у двери с табличкой «15», значит, семнадцатый класс дальше по коридору…
Когда Лизкины громкие шаги полностью утихли, я осторожно нажал на белую пластиковую ручку и приоткрыл дверь. Все парты в классе были сдвинуты к дальней стенке. На освободившемся месте перед большой зеленой доской кругом стояли стулья. Заняты из них были только два. Спиной к доске сидел серьезный мужчина с опрятно зачесанными назад темными волосами. На носу с заметной горбинкой блестели тонкими стеклышками овальные очки. Через стульев пять от него сидел Антон, сгорбившись над распечаткой и сосредоточенно отмечая что-то на ней автоматическим карандашом. Услышав звук открывающейся двери, он поднял голову, и скромно я махнул ему рукой в проем. Мужчина в очках вытянул шею и заметил меня.
— Вы друг Антона? — спросил он слету.
Удивившись, я случайно открыл дверь шире.
— Он мне не друг, — угрюмо ответил за меня Антон, и я кивнул в подтверждение его слов.
— Зайдите-ка сюда, — внезапно попросил мужчина, поднимаясь со стула и начиная копаться в бумагах на учительском столе.
Я зашел, но не отлипал от двери.
— Извините, я не хотел мешать…
— Что Вы, Вы можете пригодиться, — уверенно заявил мужчина, указывая на круг стульев: — Присаживайтесь. Мы разбираемся в зеркальном «Я»: это то, как, по-нашему мнению, нас видят окружающие. Антон не захотел работать в паре с кем-нибудь из учеников, но для прохождения анкеты требуется двое, и раз Вы его знаете, Вы можете ему помочь.
— А что требуется сделать? — все еще топчась у порога, спросил я.
— Сущая мелочь: отметить кружочками те прилагательные, которые, по Вашему мнению, описывают Антона. Проходите, ну же.
Чувствуя себя абсолютно не в своей тарелке, я прошел в класс и сел на ближайший стул. Выбрал я явно неудачно, потому что стул заскрипел и слегка изменил свое положение в пространстве. Кажется, у него была сломана одна из ножек. Поменять стул было бы отличной идеей, но меня преследовала навязчивая уверенность, что пересядь я сейчас, это будет выглядеть странно. Так что я постарался вообще не двигаться на этом стуле, от греха подальше.
Психолог протянул мне анкету и простой карандаш. Я поблагодарил его и рассмотрел распечатку. На бумаге раскинулась таблица с попарно расположенными прилагательными. Выбрать одно из двух — задача простая. Я быстро отметил все подходящие, на мой взгляд, Антону качества и протянул листок мужчине. Тот с нетерпением глянул на Антона, чахнущего над точно такой же анкетой. Даже через несколько стульев (так уж получилось, что мы втроем образовали в этом круге стульев треугольник) я четко видел, что в каждой паре качеств у Антона что-то да было выбрано: он полностью выполнил работу, но почему-то никак не решался ее отдать психологу. Мужчина требовательно протянул руку, и мальчишка с гримасой раздражения все-таки отдал заполненную анкету. Пока психолог сравнивал наши ответы, Антон прожигал во мне взглядом дыру.
— Очень интересно, — заявил психолог, не объясняя нам, что же именно его так заинтересовало. — Давайте-ка попробуем отойти от обычной инструкции в данном случае. — Он достал еще две пустых анкеты и раздал нам. — Пройдите снова, только теперь, Вы… как Вас зовут?
— Марк.
— Только теперь Вы, Марк, отмечаете качества, которые, как Вы считаете, в Вас видят другие. А ты, Антон, обведи качества, которые видишь в Марке. То есть все то же, но теперь наоборот.
Антон взглядом передал мне весьма четкое сообщение: «Зачем ты вообще приперся?! Теперь надо отвечать на еще одну анкету!» — и я окончательно запутался, помогаю я ему или все только усложняю.
На этот раз Антон заполнил анкету влет, а я понял, почему он так долго не мог отдать свою первую работу. Картинка у меня получалась весьма депрессивная. Нет, я люблю себя, и если бы меня спросили, какой я, я бы назвал множество положительных черт, но то, как меня видят другие… такой вопрос ставит в тупик. Я вспомнил, что делал для Лизы, ее и своих родителей — обвел прилагательные, исходя из этого. Но результат меня отнюдь не порадовал…
Я отдал психологу анкету, и он, бросив беглый взгляд на все четыре наших с Антоном анкеты, заинтригованно усмехнулся, словно увидел среди прилагательных карту сокровищ.
— Я сейчас зачитаю список личностных характеристик, а Вы скажите, кого я описываю, — произнес он. — Итак… умный, честный, откровенный, уверенный, нежный, щедрый, активный, уступчивый, смелый, вдумчивый, прощающий, сильный, ухоженный, культурный, сопереживающий. Про кого это из Вас?
— Про Антона, — сразу ответил я.
— Про Марка, — парировал Антон, с недоумением глядя на меня.
— Вы оба правы, — подытожил психолог, — потому что вы описали друг друга абсолютно одинаково. А теперь — про кого это? Глупый, лживый, скрытный, сомневающийся, грубый, жадный, пассивный, упрямый, трусливый, безрассудный, злопамятный, слабый, неряшливый, невоспитанный, равнодушный?
— Про меня, — одновременно ответили мы и растерянно переглянулись.
— И снова верно: вы оба считаете, что вас видят окружающие такими. У вас двоих в равной степени занижены представления о своем зеркальном «Я» и при этом вы абсолютно идентично идеализируете друг друга. Сколько лет вы знакомы?
— Пару недель, — ответил Антон, и я болванчиком кивнул.
Психолог снял очки и потер глаза. Услышанное не укладывалось в его голове.
— Что-то… не так? — озадаченно полюбопытствовал я. Состояние психолога немного беспокоило: словно мое появление в этом классе в ближайшем будущем станет причиной его нервного срыва.
Психолог вновь надел очки и достал из кармана блокнот и ручку.
— Я надеюсь, вы оба не против некоторых заметок? Мне это пригодится в работе. Антону же это занятие будет зачтено как два учебных часа, а не один. Итак, сколько времени вы проводите в компании друг друга после знакомства, которое состоялось, исходя из ваших слов, около двух недель назад?
Мы с Антоном опять переглянулись.
— Несколько часов в день, — произнес Антон, сплетая руки на груди. — Практически каждый день.
— А Вы что скажете? — повернулся ко мне психолог.
— Часа… четыре в день, вероятно. Может, изредка больше.
Он чиркнул пометку в блокноте, снова проронив свое коронное «интересно».
— Так, вы друг друга идеализируете — это мы определили… — начал было он, но я его перебил:
— Простите, но почему Вы твердите про идеализацию? Идеализировать — переоценивать кого-то. Но когда я отвечал на анкету, описывая его, я аргументированно это делал — вспоминал ситуации, подтверждающие те или иные его качества.
— Я вообще-то тоже, — подал голос Антон.
Психолог снова что-то записал, пробормотав уже полную фразу, расслышать которую мне не удалось, и этим начал раздражать меня еще больше.
— Раз вы не идеализируете друг друга, то, значит, способны критиковать и видеть отрицательные качества тоже, — вполне логично рассудил он. — Это упражнение называется «Мне неприятно»: каждый по очереди говорит то, что ему неприятно в другом человеке, соответственно, начиная с фразы «Мне неприятно». Марк, начнете? — несмотря на вопросительную интонацию, он не спрашивал.
Почему для странных непонятных заданий всякий раз выбирают меня?.. Со школы всегда так было… Но Антону зачтут больше учебных часов, что бы это ни значило, так что выбора у меня нет. Я повернулся к мальчишке, но вдохновения это мне не придало. Я должен был срочно что-нибудь придумать, потому что мое молчание однозначно затянулось.