Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Ты левша? — спросил я, не выпуская из пальцев его ладонь. — В первую нашу встречу ты ударил меня левой рукой.
— Не совсем левша. Я амбидекстр.
— Значит, можешь лупить меня и правой, и левой рукой — какое разнообразие!
Он улыбнулся, но тоска его никуда не делась. Заметив, что из окон ресторана на нас бросают встревоженные взгляды посетители, я предложил Антону пройтись. Миновав перекресток, мы ступили на тропку, ведущую через плохо освещенный парк. Над нашими головами смыкались переплетения черных на фоне темно-фиолетового неба ветвей, шумела летняя листва, изредка проносились небольшие, но чрезвычайно стремительные громкие птицы. Стена из деревьев глушила шумы улиц, ограняющих этот кусочек природы, застрявший среди многоэтажных каменных махин, машин и светофоров. Под ногами шумели мелкие камни и пропитанный грязью песок — невероятно умиротворяющий звук, если идти, как мы, не спеша. Как только я сунул руки в карманы брюк, Антон взял меня под руку, осторожно перевесив больную левую кисть через мое правое запястье. Я постарался идти ровнее, чтобы лишний раз его не трясти, но попасть в его шаг все никак не получалось.
— Куда мы идем? — спросил он без особого интереса. Кажется, так же, как и для меня, сейчас путь был для него важнее точки назначения.
— Ко мне домой: обработать твою рану. И мои ссадины тоже.
— Прости за них… — как-то уж слишком тихо произнес он, фокусируясь на совершенно ничем не примечательной урне справа.
— Я заслужил. Да и это я должен извиняться за то, что ляпнул в ресторане, не подумав. Язык мой — враг мой…
— Я, только когда вышел, понял, почему ты это сказал.
— И поэтому решил меня дождаться?
Антон кивнул, набирая в грудь как можно больше свежего вечернего воздуха. Со стороны мы наверняка выглядели как пожилая супружеская пара, коротающая вечерок за совместной прогулкой с вплетениями теплой ностальгии.
— Ты ведь испугался, что я изощряюсь над кем-нибудь еще? — проницательно блеснул глазами в сумерках Антон.
— Мне не нравится слово «испугался», — поморщился я, ничуть не отрицая его правоту. — Я… пару дней назад, когда ты заснул у меня на диване, я сунул нос не в свое дело и прочел письмо, которое было в твоем пиджаке.
Антон в недоумении остановился. Мне пришлось тоже, чтобы не сломать ему руку.
— Письмо?..
— Да, написанное на блокнотном листе. «Мой дорогой А.» или как-то так…
Его лицо просветлело, он кивнул и коротко рассмеялся. Ну вот, значит, в чем-то еще я допустил глупую, сбивающую меня же самого с толку ошибку…
— Засунь руку мне под куртку — туда, где нашел письмо, — попросил он. — У меня ведь рука ранена…
Я послушно расстегнул до конца молнию его светлой легкой куртки и коснулся хлопковой рубашки на его груди.
— Здесь… нет кармана, — отрапортовал я, все еще скользя пальцами по приятной на ощупь ткани. Случайно пройдя ладонью по его соску, я хотел вернуться и проделать весь путь еще раз…
— А я про карман ничего и не говорил, — кокетливо усмехнулся он. — На то письмо, про которое ты упомянул, мне ответили…
Я потускнел, опуская греющуюся в тепле его тела руку. Значит, все-таки его написал сам Антон… кому-то…
— Хочешь угадать, что написал под моим признанием «получатель»?
— Не очень, если честно… — глотая боль, сказал я.
— Он написал мне «зачтено», — весело поделился Антон.
«За…чтено»?.. Я поднял на него глаза, абсолютно ничего не понимая.
— У нас в качестве дополнительных занятий ввели двухнедельные психологические тренинги, и психолог дал всем задание написать письмо самим себе, чтобы состоялся внутренний диалог. Написать в виде любовного письма. Ты приревновал меня ко мне же, гений.
Я стоял, не меняясь в лице. Любая эмоция, пропущенная наружу, стала бы автоматическим признанием моей необъятной глупости. Упорно отказываясь признаваться даже самому себе в очевидном, я потащил Антона дальше через парк, игнорируя его тихий смех и самодовольную улыбку, сверкающую при приближении к редким фонарям.
Впервые я был счастлив, чувствуя себя полнейшим идиотом…
— Ну, вот и готово! — Я бережно прошелся пальцами по краям большого квадратного пластыря, покрывающего рану Антона, и убрал антисептик в прозрачную пластиковую коробку, заменяющую мне аптечку. — Надо торопиться, уже поздно. Отведу тебя домой, пока твой отец не сошел с ума от беспокойства.
Антон не спешил подниматься с барного стула. Изучающе разглядывая пластырь, он произнес:
— Я бы хотел остаться. У тебя. На ночь. Или я буду мешать?
— Не сказал бы, что мне по душе эта идея, — деликатно попытался я выразить мысль, пряча аптечку в верхний кухонный шкафчик. — У меня здесь, так уж получилось, совершенно нет замков на внутренних дверях…
— Ты опасаешься, что я что-нибудь тебе сделаю? — скептически поднял брови Антон, посмеиваясь. — У меня рука порезана — как я смогу?
— Ты сам признался, что амбидекстр. К тому же, поход в ресторан уже доказал, что для «ухаживаний» руки тебе не нужны!
Антон рассмеялся, и на пару секунд я замер, с глупой улыбкой вслушиваясь в его смех…
— Ладно, — как обычно сдался я. — На улице непроглядная темень, так что, оставшись дома, мы оба здоровее будем. Только предупреди отца, чтобы он тебя потом с собаками по всему городу не искал.
Абсолютно удовлетворенный таким стечением обстоятельств, Антон выудил из кармана джинсов мобильник, и пальцы его здоровой руки забегали по сенсорному экрану.
— Я бы перекусил, — добавил он, прикладывая телефон к уху. Мда, ужин в ресторане не слишком задался: добрую половину заказа мы бросили, разругавшись. Пока я делал бутерброды из белого хлеба, ветчины и свежих помидоров, Антон дозвонился до Влада: — Да, все в порядке. Сегодня я заночую у друга… Да, у него… — с нотками раздражения подтвердил он. — Хорошо… — Антон отнял трубку от уха и протянул ее мне: — Он хочет тебе что-то сказать.
Удивившись лишь самую малость, я отложил кухонный нож и взял телефон.
— Слушаю, — отозвался я.
Голос Влада был тих, но предельно четок:
— Здравствуй, Марк. Я надеюсь, ты понимаешь, что если обидишь его, я с тебя шкуру спущу? — Он не пытался меня запугать, в его словах не было ни толики агрессии — она была ему не нужна. Одного его обещания расплаты уже было достаточно.
— При всем моем уважении, Вы не успеете это сделать. Потому что если я его обижу, он с меня шкуру спустит.
Кажется, мой ответ его вполне убедил, потому что Влад попрощался и, не дожидаясь моей заключительной реплики, повесил трубку. Пожав плечами, я вернул мобильный Антону и продолжил готовку.
Выйдя из ванной в синей пижаме, которая, как и любая моя одежда, была несколько ему велика, Антон завернул в спальню, где я уже заканчивал стелить ему постель.
— С какой стороны ты спишь? — спросил он, осматривая широкую двуспальную кровать с горизонтальными деревянными рейками в изголовье.
— А какая разница?
— Мне же нужно знать, с какой стороны ложиться.
Я позволил себе смешок, чем вызвал у Антона новую волну раздражения.
— Я не буду спать с тобой в одной постели, — пояснил я, забирая одну из пухлых подушек. — Я буду спать на диване в «мастерской».
— А почему я не могу спать на диване?
— Потому что мне захотелось отдать гостю лучшее спальное место. Думаешь, тебе будет удобнее с твоей раненой рукой спать на диване?
— Да, — мгновенно ответил он, поставив меня окончательно в тупик.
— Ну… ладно, тогда я буду спать здесь, а тебе постелю на диване…
— Нет.
— Что значит «нет»?! Определить уже наконец, чего ты хочешь!
— Я хочу спать с тобой, — приказным тоном сказал Антон, выдирая у меня из рук подушку и бросая ее обратно на кровать.
— А почему я должен подчиняться?
Антон посмотрел на меня как на ребенка, пытающегося отстоять фантом самостоятельности в семь лет.