Электронная книга - «В одну реку дважды (СИ)». Краткое содержание книги:
Первым делом жреца Юртруса ведут к роднику в скале, где уже собрались лидеры кланов: несмотря на довольно посредственное течение, источник воды выглядит надёжным. Чуть поодаль он замечает свежие лужи крови, а рядом — неизвестного в светлой робе и маске с прорезями в два ряда, будто у него две пары глаз. Амулет специально лежит поверх одежды, чтобы указать, кто именно перед ними стоит, но Могрулу рисунок ни о чём не говорит. Зато Вигнак выглядит довольным, пока тихо переговаривается с незнакомцем.
Родник взят в плотное кольцо, и воины намереваются контролировать его и днём, и ночью. Судя по всему, их не смущает присутствие постороннего. Склонив голову и навострив уши, Могрул берёт пробу воды кружкой и кидает туда мелкую лягушку. Как назло, пыхтение воинов заглушает шёпот двух магов.
— Чего копаешься? — бросает тот воин, что стоит между ним и магами — видимо, ему кажется подозрительной заторможенность жреца, а не появление чужака. Могрул топит возмущение в приступе кашля, когда наконец разгибается. Не ему устраивать скандалы, особенно теперь, когда правда обнажена, как открытая рана — теперь остаётся не довести её до гниения.
— Чистый, — некоторое время Могрул молчит, пытаясь подобрать слова помягче, — но нам его не хватит.
Лограм кривится, но кивает и отдаёт новые команды своим воинам: предстоит ещё много работы под носом у людей севера, которые, как говорят, стоят недалеко, но глубоко в низине. Музгаш успокаивает лидеров кланов:
— Тот, кто владеет высотой, владеет и полем боя.
Могрул стоит в стороне от обсуждения стратегии и откровенно удивлён, что его вообще до неё допускают — видимо, слово старейшин пока ещё не пустой звук для вождя. Вслух он этого, конечно, не признает, но опыт не на его стороне. Мурашки пробегают по телу, когда Могрул ловит на себе пристальный взгляд незнакомца. Маской напугать можно разве что человека, но то, что скрывается за ней, не может не напрягать. Тёмная аура холодна и колет, как мороз, ощупывая с ног до головы, изучая Могрула. Теперь понятно, как этот маг заполучил расположение Вигнака.
— Жрец смерти, — то ли спрашивает, то ли утверждает он, когда лидеры кланов склоняются над картой Музгаша и громко переругиваются. Могрул вздрагивает, но сам пока не понимает, почему; а когда ему не по себе, он начинает больше злиться.
— А ты огородное пугало?
Маг от души хохочет и отмахивается от нахмурившегося Вигнака, как от назойливой навозной мухи.
— Можно сказать и так: для людей севера мой господин — олицетворение кошмара. Теперь, когда мы объединились, ничто не помешает нам освободить эти земли от заразы Невервинтера…
Для орка любой человек — уже зараза, но Могрул знает, что она не так проста, как кажется: Шелур и Шукул не появились бы свет, но не принесли бы столько бед. Человеческая кровь слабая, травит выносливое тело и непрошибаемые мысли, вот поэтому они орки лишь наполовину. Как две чаши весов, приходится раскачивать потенциал полукровок на сильнейшую сторону и надеяться, что слабость не скосит их раньше. Жаль, не слить половину чужой крови и не оставить одну орочью — его учитель уже пробовал.
Не остаётся сомнений, что незнакомец под маской — тоже человек, а значит, пресловутый «Хозяин Пятой Башни», о котором он не устаёт говорить, тоже. Могрул искренне не понимает, почему четырёхглазое пугало ещё не бросили на камни и принимают его помощь в битве с людьми севера. Раз уж так, то пускай бежит на защищённый лагерь первым — тут и дикий орк поймёт, к чему все эти переговоры с Лограмом.
Короткий разговор с Яйсогом не добавляет уверенности, пока всё племя лихорадит, воинам на месте не сидится, а инстинкты требуют крови. Чтобы выпустить пар, как и планировалось, небольшие отряды отправляются вниз грабить и убивать людей. Их соплеменник с юга только рад такому раскладу и обещает всячески содействовать, однако Лограм наконец-то проявляет характер и рычит на четырёхглазое пугало:
— Это наша земля, и ни ты, ни твой хозяин не властны здесь. Люди наши, как и всё, что мы у них отнимем.
— Быть посему, — маг чуть склоняет голову, но Могрул уверен, что сейчас он смеётся над ними, считает животными, способными лишь убивать. Когда он уходит, дышать становится куда проще.
Пещеры постепенно заполняются голосами и лязгом металла, жрицы Лутик и фуражиры каким-то чудом строят крепкий тыл — как всегда незаметно для большинства орков, в глаза которых въелась кроваво-красная пелена войны и превосходства. Рождаются первые орчата — уроженцы Гор Мечей и будущие воины для армии Лограма, который грезит полным уничтожением людей севера. Воды мало, но её хватает для выживания и частых стычек, что, как говорят Ослепители, поднимает боевой настрой.
Яйсог и Музгаш обучают воинов и разведчиков; Гахт Меченосец берёт парочку молодых орков, которым хватает терпения для пары ударов молотом по наковальне, и учит своему ремеслу, постепенно заполняя потребности воинов в стрелах, копьях и топорах. После обстоятельного разговора они расходятся даже мирно — Могрулу ни к чему настолько эмоциональный и сильный противник, как Гахт, а тот наконец понимает, что сейчас им всем как никогда нужно держаться за традиции, помогать друг другу, чтобы выжить. Конечно, он до сих пор упорно настаивает на вине Могрула, но по крайней мере идёт на диалог.
Согорим тоже тренируется и даже уговаривает Могрула присоединиться, мотивируя тем, что бой с нежитью тот пережил лишь чудом.
— Знаниями, а не чудом, — гаркает Могрул не без обиды. — Тебе бы тоже не помешало наконец узнать, как с мертвецами сражаться.
Так, обменявшись колкостями, они приступают к обмену знаниями. Вскоре за ежедневными монотонными делами Могрул с охотой рассказывает о Юртрусе, как некогда своим ученикам, только на этот раз общение куда более взрослое. Он сознаётся, что не имеет ничего против войны, пока та даёт ему работу. Запах после боя и стоны умирающих угодны Юртрусу, но в нём не всё так однозначно, как кажется на первый взгляд: например, личинки, которые заводятся в старых ранах, выедают грязь и гной, исцеляя куда эффективней мазей — именно поэтому его также зовут Богом Личинок, а не потому что те просто мерзкие и копаются в трупах… Впрочем, и поэтому тоже.
Сложно понять двоякую природу Юртруса, но Согориму тот куда ближе, чем стал хоть когда-то Шукулу и Шелур. При иных обстоятельствах из него получился бы хороший ученик, однако и в качестве слушателя он вполне годится. Веры в Груумша Согорим не теряет, особенно когда тренируется и с боевым кличем протыкает набитые пылью мешки — может, разве что немного успокаивается духовно, не спешит, когда и некуда особо, больше размышляет над словами и чтит жатву смерти как естественный ход жизни.
Что-то идёт не так — тревога накрепко селится в голове, — хотя в общем и целом у племени всё в порядке. Присутствие разведчиков, замерших между жизнью и смертью, красноречиво говорит о видимости стабильности. За изучением изменений в их телах проходят самые тяжёлые дни, когда апатия и безысходность давят на Могрула подрубленной скалой. Гнойники под кожей разрастаются и разбухают, деформируя тела. Однажды проколов один, Могрул остался без ножа — то, что он принимал за гной, оказалось едким ядом. Теперь он смотрит на плесень с опаской, но всё же пересаживает её на новое место — перед углом, где теперь лежат больные, — будто к жертвенному алтарю.
Теперь нет подходящей возвышенности, поэтому приходится работать на полу, стоя на коленях, морщась от боли в спине и в сердцах проклиная Шелур. Пещеры совсем другие, куда более обширные, полупустые, да и обживаются с трудом, будто каждый орк в тайне надеется вернуться обратно. Новый закуток под храм Белорукого ещё меньше прежнего, но самое главное — тут нет ни притока чистой воды, ни выхода солнечному свету. Могрул сидит в каменном мешке и не знает, какой день по счёту наступает над ним.