Вознесение [ЛП]

Я сделала ещё один глоток роскошного вина и снова потянулась к ящику, достав брошь в форме змеи. Бриллианты и рубины украшали её изгибы. Но когда я повернула её в руке, острая булавка уколола мой палец, и выступила ярко-красная капля крови. Несколько секунд я просто смотрела на красную капельку на кончике пальца.

Затем покачала головой. Какого чёрта я творю?

Я на мгновение потерялась во всей этой роскоши. Мой взгляд скользнул к открытому ящику с шахматными фигурами и украшениями. Всё это изобилие казалось преступным, когда я задумывалась об этом.

— Лила, — позвала Эмма. — Ты в порядке?

— Да, конечно, — я сунула палец в рот. — Просто укололась.

— Мне некомфортно, что ящики открыты, — сказал Освальд, побледнев.

Я не могла оторвать взгляд от мерцавших драгоценностей. Мгновение назад я была абсолютно заворожена ими. Теперь я ощущала какую-то глухую злость. В замке Аида я видела вокруг себя всякое богатство, но люди им хотя бы пользовались. А эта вопиющая трата ресурсов впустую заставляла меня стискивать зубы.

— Всё это веками лежало здесь, — тихо сказала я.

В детстве я испытывала такой голод, что впадала в истерики, и мама отдавала мне свою еду, чтобы успокоить меня. Я помнила, как наша соседка, Энни, продавала своё тело за гроши и на время работы отдавала своего ребёнка под присмотр кому-нибудь из уличных бродяг. И младенец всё кричал от голода, так что я зажимала уши ладонями…

Мои руки теперь тряслись, держа брошь.

Это грех.

— Этого не должно быть здесь, — мой голос звучал низким и разъярённым.

— Нас не должно быть здесь, — сказал Освальд.

— Представьте, что всё это вино испортится, — сказала Эмма, наливая мне ещё один бокал. — Зачем тратить его впустую?

— Вот именно, — сказала я резким как клинок тоном. — Всё это лежит без дела. В чём, чёрт возьми, смысл…

Я сделала протяжный успокаивающий вдох, вспомнив, что мне надо играть роль. Я хотела, чтобы они думали, будто у меня хорошие отношения с Самаэлем.

Я старательно вышколила своё лицо, придав ему приятное выражение, затем сделала глоток вина.

— Ну, я уверена, у Самаэля есть свои причины держать эту комнату запертой.

Эмма встала и подошла ко мне, склонив голову набок.

— Думаю, кто бы здесь ни жил, она вела прекрасную жизнь. Я не представляю, как тут можно сойти с ума. Готова поспорить, у неё каждую ночь были любовники, вино и вкусная еда. Музыка и интриги. Замок скучный, но эта комната — нет, и вот почему мне нравится приходить сюда.

— Наверное, она ела фруктовые пироги, — сказала я, старательно пытаясь скрыть злость в голосе. — Как-то раз я видела такой в окне, — и гложущий голод едва не свёл меня с ума. — Я видела пирог размером с твою ладонь, с кремом, ягодами и глазурью, от которой он мерцал как драгоценность. И наверное, она пила кофе со сливками и виски…