Золотая Орда. История в имперском контексте
- Автор: Почекаев Роман Юлианович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Наука
- ISBN: 978-5-02-039675-3
- Жанр: История
Электронная книга - «Золотая Орда. История в имперском контексте». Краткое содержание книги:
Менгу-Тимур продолжил политику своего предшественника по укреплению союза с Мамлюкским султанатом. Этот союз представляется тем более странным, что, понеся в самом начале своего правления, в 1268 г. (по другим сведениям, в 1270 г.), поражение от ильхана Абаги, в течение последующих лет своего правления Менгу-Тимур не воевал с Ильханатом и, следовательно, не нуждался в военной помощи мамлюков. Египетский султан Бейбарс был заинтересован в союзе с Золотой Ордой больше, чем ее хан в союзе с Египтом.[75]
Однако тот факт, что Менгу-Тимур не был приверженцем ислама, не позволил ему восстановить влияние Золотой Орды в Сельджукском султанате. Как упоминалось выше, свергнутый султан Изз ад-Дин Кей-Кавус II умер в Крыму в 1279 г., так и не вернув себе трон. И Менгу-Тимур велел его сыну и номинальному наследнику Гияс ад-Дину Масуду жениться на его вдове Урбай-хатун, дочери Берке, — тем самым золотоордынский хан намеревался привязать к своей династии и этого претендента на трон. Однако, не будучи мусульманином, Менгу-Тимур не учел, что брак с мачехой, весьма распространенный среди тюрко-монгольских кочевников, в шариате признается кровосмесительным грехом! В результате сельджукский царевич предпочел греховному браку бегство на родину, несмотря на то, что иранские монголы могли его казнить, и в 1280 г. прибыл в Малую Азию.[76] Однако ему повезло: в 1282 г. ильхан Тохудар (Ахмад) казнил не его, а прежнего султана Кей-Хосрова III, а самого Масуда утвердил новым султаном. Таким образом, Джучиды лишились последнего шанса на восстановление контроля над Сельджукским султанатом.
Племена Северного Кавказа неоднократно испытывали на себе монгольские вторжения — начиная со знаменитого рейда Субэдэя и Джэбэ в начале 1220-х гг. и монгольского западного похода 1230–1240-х гг., в результате которого Алания (современная Осетия) попала под власть Золотой Орды.[77] Однако, как оказалось, она только и ждала часа, чтобы вернуть независимость. Такую возможность аланы увидели в первые годы правления Менгу-Тимура: сначала он и сам пришел к власти в результате междоусобицы, а затем начались его конфликты с соседними чингизидскими государствами. В результате аланы отказались подчиняться Золотой Орде, и у ее первого хана, по-видимому, и в самом деле, не оказалось достаточно сил для восстановления власти над ними: в 1277 г., выступая в поход против непокорных подданных, он привлек к участию в боевых действиях целый ряд русских князей с их войсками. В результате аланы вновь были покорены, а их столица Джулат (в русских летописях — Дедяков) была захвачена и разорена победителями.[78]
Таким образом, Менгу-Тимур, использовав сложившуюся в Монгольской империи политическую обстановку, сумел закрепить за Золотой Ордой право на непосредственный контроль над западными вассалами, а также на прямые контакты с другими западными государствами. И если в свое время такое право было предоставлено Бату как обладателю особого статуса в имперской иерархии, то со времени Менгу-Тимура оно уже стало неотъемлемым и у всех золотоордынских правителей.
В целом же правление Менгу-Тимура не было столь ярким, как правление Бату или Берке: он не вел постоянных войн, не пытался возводить своих ставленников на монгольский трон и не имел амбициозных планов стать самым влиятельным лицом в Монгольской империи. Тем не менее именно он официально был признан со стороны других Чингизидов первым ханом Золотой Орды в 1269 г. (формально подтвердив статус, присвоенный им себе сразу по воцарении путем отказа от «инаугурационного» ярлыка Хубилая и выдачи собственного ярлыка русской церкви). Это значительным образом сказалось на развитии Золотой Орды — в частности, на развитии ее особой правовой системы.
Формирование системы золотоордынского права
Именно на рубеже 1260–1270-х гг. фактически стала формироваться правовая система Улуса Джучи, особенностью которой стало сосуществование в ее рамках нескольких «подсистем». Основу правовой системы Золотой Орды составляло монгольское имперское право, начало формированию которого положил Чингис-хан, а затем правотворческая деятельность была продолжена и его преемниками. Соответственно, первыми источниками имперского права стали указы-ярлыки основателя Монгольской империи, которые затем были возведены в ранг правовых принципов, обязательных при выработке дальнейших нормативных актов и принятии правозначимых решений. Совокупность этих принципов традиционно определялась как «Великая Яса», т. е. некий правопорядок, основанный на соблюдении установлений самого Чингис-хана и его преемников.[79] На Великую Ясу неоднократно ссылались золотоордынские правители как на некое незыблемое правовое наследие, перешедшее в Улус Джучи из Монгольской империи и символизировавшее правопреемство ордынских ханов от Чингис-хана, что обеспечивало легитимность их правления.
75
СМИЗО. Т. I. С. 125, 154. См. также: Камалов И. X. Отношения Золотой Орды с Хулагуидами. Казань, 2007. С. 60–62.
76
СМИЗО. Т. I. С. 103.
77
См., напр.: Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Т. II. С. 38.
78
ПСРЛ. Т. XXV. Московский летописный свод конца XV в. М.; Л., 1949. С. 152. Впрочем, в дальнейшем племена Северного Кавказа достаточно плотно интегрировались в золотоордынское политико-правовое пространство, активно участвовали в военных мероприятиях ханов, в частности — активно простивостояли вторжению Тамерлана в конце XIV в., см. подробнее: Бубенок О. Б. Аланы-асы в Золотой Орде (XIII–XV вв.). Киев, 2000. С. 61–72.
79
Великая Яса в историографии чаще всего определяется как кодификация — либо законов, изданных Чингис-ханом в процессе создания Монгольской империи, либо даже монгольского обычного права, адаптированного к имперским условиям. Мы склоняемся к позиции исследователей, которые отрицают наличие кодифицированного права в ранней Монгольской империи и считают Ясу всего лишь совокупностью отдельных ханских указов и постановлений. См.: Ayalon D. The Great Yasa of Chingiz Khan: A Reexamination. Part A // Studia Islamica. № 33. 1971. P. 97–140; Part В // Studia Islamica. № 34. 1971. P. 151–180; Part C // Studia Islamica. № 38. 1973. P. 107–156; Morgan D. O. The «Great Yasa of Chingis Khan» and Mongol Law in the Ilkhanate // Bulletin of the School of Oriental and African Studies. Vol. XLIX. № 1. 1986. P. 163–176; Morgan D. The «Great Yasa of Chinggis Khan» Revisited // Mongols, Turks and others. Eurasian Nomads and the Sedentary World / Ed. by R. Amitai and M. Biran. Leyden; Boston, 2005. P. 291–308; Почекаев P. Ю. Чингизово право: правовое наследие Монгольской империи в тюрко-татарских ханствах и государствах Центральной Азии. Казань, 2016. С. 39–49.