Мои бенгальские подруги
- Автор: Прейнгальтерова Гана
- Год: 1984
- Язык: русский
- Переводчик: Н. В. Рейзем
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Мои бенгальские подруги». Краткое содержание книги:
Я всегда отдавала предпочтение традиционным материалам. Для начала я купила себе два хлопчатобумажных сари: они, естественно, и самые дешевые, и в них не так жарко. Два других шелковых сари я получила в подарок от своих состоятельных друзей. Таким образом у меня стало четыре сари. Невеста из меня была бы бедная, ведь богатая должна иметь около ста сари.
Что касается узоров — они, как и на платьях, самые разнообразные. Белое сари — это отнюдь не свадебный наряд, а символ самых несчастных женщин — вдов.
У сари выразительно оформлена кайма и один край — тот, который перебрасывается через плечо. И кайма, и край весьма красивы на традиционных материалах.
Я не слишком большой знаток моды, и у нас выбор материала меня скорее утомляет, нежели доставляет удовольствие. Но в Индии в магазине с материалами, сотканными ручным способом, я могла подолгу перебирать сари за сари, поражаясь великолепию узоров. К чести продавцов, они никогда не имели ничего против, хотя уже хорошо меня запомнили и понимали, что все завершится покупкой на сумму не более шестнадцати рупий.
Сначала я, как трезвая северная жительница, восхищалась сари не слишком- пестрых расцветок. Я купила себе одно из хлопка, цвета светлого какао, с вытканными маленькими темно-коричневыми листочками, с бело-коричневым геометрическим узором на кайме и с коричневым узором на верхнем конце. Потом последовало серо-голубое сари с золотисто-коричневым узором. Затем я получила в подарок два сари из муршидабадского шелка. Сари, производимые в этом традиционном бенгальском центре шелкоткачества, как паутинка, их можно продеть через кольцо. Одно сари было серо-голубого цвета, полностью отвечавшее моему европейскому вкусу, у второго на таком же фоне были четкие розовые и коричневые стилизованные цветы. Глядя на сари, я научилась любить восточные цветовые комбинации.
К этому времени я уже открыла, что мир намного красочнее, чем он видится в нашем умеренном поясе, а деревья цветут не только белым и розовым цветом, но могут полыхать огненными цветами, как факелы, и пламенеть желтым, как сера, цветом и фиолетовым, как плащ кардинала; к тому же есть кустарники, распускающиеся цветы которых напоминают нежно-белых ангелочков, а вянущие — маленьких красных дьяволят.
Точно гак же и сари из тяжелого южноиндийского шелка. Если смотреть на сари сбоку, оно ярко-зеленое, но стоит немного отойти и оно уже с ало-фиолетовым оттенком. Своими ядовитыми красками и тяжелой скользкостью эти сари у меня ассоциировались с чем-то змеиным. Я даже побаивалась их, но страх был иного рода, нежели священный ужас, внушаемый нам кобрами.
Если иногда с меня соскальзывали даже муршидабадские паутинки, то какие мучения могли бы мне причинить эти тяжелые южноиндийские шелка? Только однажды я примерила такое сари, более десяти метров длиной, но и этого было достаточно. Часть его проходила между ногами, как это принято в Южной Индии. (Да и как распорядиться всеми этими десятью метрами?) К тому же стояла жара и пот струями стекал по телу, пока я пыталась завернуть себя в этот наряд… Когда же процесс надевания сари подошел к концу, я не могла пошевелиться — и от жары, и от страха, что сари может упасть с меня. С тех пор я предпочитаю восхищаться южноиндийскими шелковыми сари на ком-нибудь другом.
Ни одна из зажиточных бенгалок не может обойтись без бенараси, важного элемента своего приданого. Бенараси — это сари из бенаресского шелка, чуточку менее плотного, чем южноиндийский. Рисунок на нем выткан золотыми или серебряными нитями, и это делает его самым прекрасным, самым классическим и самым дорогим.
Красивые бенараси стоят от трехсот до пятисот рупий, но есть и за тысячу и дороже. Уже сама цена говорит о том, что это сари для более торжественных случаев, как правило для самого торжественного — для свадьбы. Свадебное бенараси — огненно-алое или розовое и все золототканое.
Я не собиралась в Бенгалии выходить замуж, но о бенараси прямо-таки мечтала: золотые нити были так восхитительны и сари так красиво облегало тело!
Когда я попала в Варанаси (Бенарес), где бенараси якобы дешевле, я попросила одного своего знакомого — югослава, учившегося там уже несколько лет и умевшего на языке хинди Даже ругаться, а уж тем более торговаться, помочь мне в приобретении сари. Варанаси находится в штате, где говорят на хинди, так что мой бенгальский язык помочь мне никак не мог.
Я отдалась покупательской страсти.
Все происходило так, как описывали путешественники. Нас провели в глубь магазина, усадили на коврики, угостили чаем и предложили на выбор десятки, сотни сари. Продавец заявил:
— Сари только для просмотра, мадам. Я знаю, что все вы купить не сможете. У меня вы можете ничего не покупать сегодня. Вы сюда сами придете, как только увидите цены и качество сари в остальных магазинах.
К сожалению, продавец сбивал меня с толку, ни за что не желая перейти на хинди. Увидев два белых лица, он стал говорить только по-английски. Он выслушивал наши уверения, что мы в Индии уже несколько лет и имеем представление и о сари, и о ценах. В свою очередь, он уверил нас, что и он бы не торговался, поскольку его магазин — самое солидное предприятие и цены твердые.
Это была долгая беседа, которую я про себя назвала либерецкой ярмаркой с угощением. Наконец покупка состоялась, и я осталась довольна.
Я купила небесно-голубое сари и материал на блузку, украшенный богатым серебряным узором. Обычно отрез на блузку для более дорогого сари прикрепляется к его внутреннему краю.
В общежитии для стирки сари в моем распоряжении были холодная вода, небольшой примус, стиральный порошок, пакетик крахмала, ведерко и крошечный дорожный утюжок.
Выстирать в этом ведерке юбку из искусственного материала не представляет проблемы, с хлопчатобумажной блузкой я бы тоже справилась, как и с утюжкой. Но выстирать кусок хлопчатобумажной ткани в пять с половиной метров в длину и метр десять сантиметров в ширину, превращающийся при выжимании в тяжелый морской канат, было выше моих сил. Я с завистью наблюдала, как девушки в общежитии делали это просто играючи. На полу на примусе заваривали в кастрюльках крахмал, окунали в него сари, а затем грациозно перекидывали через бельевую веревку, подвешенную высоко (иначе как же развесить пятиметровые куски ткани?), ловко их раскладывали и натягивали так долго, пока те не расправлялись и висели словно выглаженные.
Я же своим дорожным утюжком гоняла по безнадежно быстро высыхающему (хотя и старательно покропленному водой) полотнищу хлопка, а в результате было то, что уже выглаженные метры возвращались в первоначальное мятое состояние.
Сначала девушки ходили посмотреть, как я вожусь со стиркой сари, и посмеивались, но потом дали мудрый совет — отдавать сари прачке, дважды в неделю приходившему в общежитие. Девушки, мол, тоже отдают ему свои сари, когда хотят придать им красоту и форму. Они поступали так: один раз стирали сари без подкрахмаливания, один раз с подкрахмаливанием, один раз снова без подкрахмаливания, а затем отдавали прачке, который как следует полоскал ткань в пруду, крахмалил и гладил. Точнее, не полоскал, а выколачивал.
Этого «выколачивания» я немного опасалась. Я знала, что индийские прачки стирают белье не на доске и не в стиральных машинах, и отлично знала также и шантиникетонский «стиральный» пруд.
В мелкой воде приблизительно в метре от берега были вбиты колышки, от которых на берег вел наклонный, весь в перекладинках мостик, действительно весьма похожий на нашу стиральную доску. Над каждой такой «стиральной доской» стоял по колено в воде прачка и неутомимо колотил по ней, словно цепом, скрученным в жгут мокрым бельем. И тут же на берегу на густой траве сушил расправленные во всю длину и ширину сари. Я не видела, где он кипятил, крахмалил и гладил сари, но возвращал их так замечательно выстиранными, накрахмаленными и выглаженными, что в сложенном виде они походили на дощечки. Слой крахмала часто скрывал и небольшие шрамы, нанесенные сари в процессе столь бурной стирки.