Электронная книга - «10 расставаний (СИ)». Краткое содержание книги:
Или даже хуже. Нет, он же не мог его за это возненавидеть? Мимолетный страх ошпаривает нервы, но не успевает поглотить – его отвлекает Пи‘Эрз, которая предлагает подвезти Конгфоба. Может быть, хотя бы у нее получится узнать, что наставник думает по этому поводу? Может быть, хотя бы ей он открылся? Но спросить не так-то просто, а Пи‘Эрз только предлагает поговорить друг с другом – если бы он только не пытался! Он уже в конец запутался в настроениях Артита и больше не знает, о чем тот думает. Пи‘Эрз странно хмыкает, а потом предполагает, что причиной, кроме очевидной, может быть фото. Конгфоб непонимающе переспрашивает, и та открывает корпоративный чат на телефоне. Вот оно что… Пи‘Дуриан, игравшая всю поездку заядлого папарацци, успела-таки схватить сенсацию в свой объектив. Теперь понятно, почему Пи‘Артит бежит от него как от чумного. Теперь понятен затравленный взгляд и нервирующее молчание.
Конгфоб знает, что наставник боялся огласки перед обществом, только самым близким он позволил доверить эту тайну – но сколько раз он одергивал любые, даже чуть более откровенные, жесты со стороны Конгфоба «на людях», что теперь для него это фото становится подобно разорвавшейся перед лицом гранате. Для Конга это тоже – самое «захватывающее» зрелище. Но ему откровенно плевать, что подумают о нем остальные. Прямо сейчас – особенно. У этих людей никогда не было места в их отношениях, они никогда не играли роли, и Конгфоб не понимает и не хочет понимать, как Пи‘Артит может оглядываться на других, напрочь игнорируя одного единственного, по-настоящему важного человека. Неужели они, их мнение, одобрение, принятие важнее для наставника, чем его собственное? Когда оно стало важнее? Тогда, когда он с ним порвал?
Шанс спросить напрямую выпадает тут же. Пи‘Эрз привозит Конга к спальному комплексу, говорит, что пытаться преодолеть неприятности в одиночку – глупо – только крепко держа друг друга за руки, они смогут со всем справиться, и Конгфоб как никогда благодарен ей за такую поддержку. Перед глазами всплывает воспоминание о поездке на свадьбу с Пи‘Плэ – о ее поддержке, и Конг почти недоумевает: почему женщины настолько чуткие и понимающие? Почему у кого-то получается мыслить рационально, не забывая о своих чувствах и сердце? Не отрицая собственную душу. И вот он, шанс спросить – Пи‘Артит у дверей в свою комнату, и Конг неистово хватает его за руку – чтобы не вздумал снова сбежать, чтобы не вздумал закрыться и смолчать в ответ. Чтобы сказал наконец, значил ли Конгфоб для него хоть что-то?! Был ли когда-нибудь достаточно важным?! И кем, собственно, он был для него? Любимым? Младшим? Или просто знакомым, с которым можно приятно провести время? Кто, раз Артит даже не удосужился сказать ему о фото?! Разве Конга это не касается? Разве только Артит пострадает в этой ситуации? Но наставник снова молчит в ответ… Снова не смотрит на него, и Конг заставляет себя разжать пальцы на его руке. Похоже, даже требовать ответа он больше не в праве. Все это время он бегал за ним, добивался, потом пытался привыкнуть, смириться, забыть, но больше он ни в чем не уверен. Если Пи‘Артит никогда и не собирался быть достаточно сильным для каких-либо отношений, то какой же толк от усилий Конгфоба?
Он больше не может выносить эту безответственность. Он уходит в свою комнату, сжимает в бессилии кулаки и падает на кровать – он больше не вынесет. Он и сам не справится с этой болью. Если бы… Если бы Пи‘Артит хоть раз протянул ему руку, хоть раз поделился своими переживаниями, они бы вытянули друг друга из этой бездны отчаяния. Но этого не произошло, и теперь им придется страдать по одиночке.
Конгфоб старается сдержаться изо всех сил, но срыв все ближе, чаша терпения почти переполнена и опрокинулась бы, если бы не неожиданный звонок через час после его обличительного монолога перед дверью Пи‘Артита. Конгфоб срывается на улицу, ловит такси и называет адрес больницы – голос Вада в трубке неотличим от мертвеца, и Конг боится представить себе самое плохое. Пожалуйста, пусть хоть где-то все будет не настолько беспросветно… Конгфоб не знает, кому он молится, но кто бы он ни был – он помогает: рецидив у отца Вада хоть и сильный, но достаточно быстро правильно диагностированный, а это дает немалый шанс на успешную ликвидацию его последствий. Это Конг пытается донести до Вада всю оставшуюся ночь, успокаивает и поит дрянным кофе из автомата. Пик приступа, кажется, прошел, но это мало утешает на фоне тяжелого течения болезни.
И ни о каких сомнениях Конга больше не может быть и речи – есть люди, которым нужна его помощь, есть проблемы, которые он может решить, есть простые и бесхитростные чувства, которые он может отдавать и получать в ответ, но если Пи‘Артит до сих пор к этому не готов, то он умывает руки. Сейчас его заботы важнее невнятных чувств наставника. Важнее хихиканий по углам, любопытных взглядов, пересудов и слухов в офисе, которые почти сразу же пресекаются Пи‘Черри и смущенным взглядом Пи‘Йона. Конг не собирается оправдываться или извиняться за собственную ориентацию. Он силен в своих чувствах как никогда, ведь это – удар, который он обязан выдержать. И он держит, пока в один из вечеров все-таки не проигрывает собственным чувствам…
Сегодня с Вадом остается Тью – друзья тоже не могли не оказать хотя бы моральную поддержку, и частенько Тью или Эм оставались вместе с ним, а Конг возвращался в кампус. Конгу по-прежнему тяжело – университет на каждом шагу полон воспоминаниями о былом счастье, но теперь они слишком болезненны, чтобы он мог, как прежде, их игнорировать. Но он все равно шагает по коридорам, столовой, внутреннему двору, баскетбольной площадке, пока не останавливается в зале для собраний. Здесь началось их противостояние, здесь же он отчаивался и пытался скрыться от собственных чувств и здесь же наставник снова его находит.
Зачем Артит пришел сюда? Ради чего? Конгфоб замечает мелькнувшее на лице наставника удивление и понимает, что тот здесь не ради него. Не стоило и надеяться. Но раз Пи‘Артит не разворачивается и не уходит, то, возможно, он готов говорить с ним? Наставник присаживается рядом на сцену. Как ни в чем ни бывало спрашивает, что здесь делает Конг, а тому приходится сжать челюсть, чтобы не закричать. Зачем ты спрашиваешь?! Разве тебе это теперь важно?! Разве это не мой вопрос? Но Пи продолжает притворяться, заводит разговор о былых деньках, о тоске по студенческой жизни, о времени, пролетевшем слишком быстро… А у Конга кровь закипает в жилах – ты правда будешь говорить об этом?! Ты ничего не скажешь о том, что произошло здесь с нами обоими?! Тогда… Тогда я больше не могу нести этот груз ответственности в одиночку. Я больше не могу гнаться за тобой, ничего не получая в ответ. Если… Если это все больше не важно для тебя, Пи, то, может быть, мне стоит остановиться? Я помню, я когда-то обещал тебе на мосту, что пойду за тобой, как бы долог и тяжел ни был этот путь. И тогда ты позволил мне это. Но теперь мне придется остановиться. Ведь ты прячешься от меня, избегаешь, петляешь и увиливаешь, а я не настолько силен, чтобы и дальше заниматься самообманом. Просто ответь мне, Пи. А если не можешь, то тогда мне, наверное, стоит вернуть тебе твое сердце – твою шестеренку. Отпустить тебя и позволить идти дальше одному. Вернуть… И больше не ждать твоего ответа.
Конгфоб спрыгивает со сцены, тяжело ступает, чувствуя, как вместе с мышцами рвется его сердце. Как с каждым шагом расстояние между ними становится непреодолимым. По-настоящему огромным. Теперь он уходит от наставника, теперь он всем своим естеством превращается в огромный комок непереносимой боли, но так же, как и в прошлый раз, больше всего ему хочется, чтобы Пи‘Артит прекратил весь этот фарс. Чтобы остановил его, отер неконтролируемые больше слезы, обнял и сказал, что все-таки любит. Что все это время не было обманом. Что со всеми трудностями они справятся. Вместе. Что… Конгфоб даже останавливается, не выдержав и поддавшись отчаянной надежде, но за спиной не слышно ни звука, и он заставляет себя не оборачиваться, шагнуть вперед, вытереть слезы, но не показать наставнику, что своим страхом сейчас он окончательно погубил их души.