Электронная книга - «10 расставаний (СИ)». Краткое содержание книги:
Он научится. Обязательно научится, потому что его Пи – тоже учится. Снимать маску непримиримого лидера, открываться хоть немного перед другими людьми и показывать свой характер без утайки. Например, когда группа наставников застает первокурсников у доски с результатами экзамена. Режим «злого наставника» включается моментально и настолько неотделим от привычного образа, насколько неуместен прямо сейчас – все они признали друг друга, и больше нет необходимости в старых ролях. Даже друзья Пи, без сомнений и посмеиваясь, открыто говорят ему об этом. Но Артит и так знает – просто привычка – второй характер, и он, не смущаясь, переводит тему на учебу, отмечая заслуги первокурсников. И вот тут Конгфоб не может сдержаться – это не только их заслуга – большая часть принадлежит наставникам и конкретно – Пи‘Артиту. И Конг сделает все, чтобы стать таким же. Стать наставником, который может гордиться своими младшими, приложив максимум усилий. Артита такое заявление, конечно же, удивляет, и, пока он не понял истинного смысла желания Конгфоба, тот торопливо желает ему тоже добиться успеха в учебе. И вот на что Пи реагирует. Но Конг и не думал сейчас подначивать его – это снова забота, которую нужно учиться принимать.
Наставник уходит, а Конгфоб может наконец расслабить подрагивающие пальцы. Он начинает походить на влюбленную фанатку, еле сдерживая порывы в лицо говорить о том, какой Пи классный. Он ведь уже знает, что на Артита не стоит давить слишком сильно. Особенно сейчас, когда они еще только учатся этим отношениям.
Он выдыхает, отвлекается наконец и чувствует на себе внимательный взгляд. Толпа учеников уже давно потеряла интерес к устроенной недо-выволочке, и только один человек продолжает оценивающе смотреть на Конгфоба. И он кивает Ваду, легко встречая его взгляд. Им стоит поговорить – Конг не хотел бы скрывать свои чувства от него. Как не хотел и хвастаться, и давать советы. Когда разговор случается, Вад лишь вздыхает – немного грустно, немного обреченно, немного радостно. Они оба знают, что никакие слова или советы тут не помогут – все, что происходит с ними, зачастую, зависит только от них самих, и если Вад не может найти в себе силы что-то изменить, Конгфоб не сможет ему помочь. Лишь продолжить поддерживать смятенное сердце друга. Он не знает, чего хочет Вад от Пи‘Прэма, но пока тот сам не определится, сделать ничего нельзя. Как нельзя и отвергнуть эти чувства – Конг на собственном опыте убедился, что не получится.
Не получится бороться со счастьем и безгранично затапливающим теплом, когда Пи ненароком, как будто походя, вручает Конгу свою шестеренку. Свое сердце… Не получится бороться с обжигающей нежностью, когда Пи впервые приглашает его на свидание, всеми правдами и неправдами открещиваясь от самого факта. Не может бороться со смутным беспокойством, раздражающей тревогой и парализующим страхом, когда Пи начинает говорить о Пайпиллин, сравнивать ее, хвалить. Когда резко вырывает свою руку из его, а голос дрожит от еле сдерживаемой ярости. И так же он не может бороться со своими надеждами, вручая Пи на вечеринке письмо со своими чувствами. Не может бороться с восторгом, уважением и восхищением, когда Пи в открытую признает перед всеми, что они – пара. И опять не может бороться со своим счастьем, любовью и эйфорией, когда слышит от Пи признание, когда целует его, даря ласку, когда впервые признает такое чувство, как ревность…
Он не может бороться с этими чувствами и не хочет. Но хочет научиться их контролировать. Он как никогда уверен в своих силах, даже признавая, что иногда судьба вмешивается в их жизни. Например, тогда, когда сводит совершенно незнакомых людей за столиком университетской столовой во время набора новых студентов. Пи не помнит об их первой встрече. Для него она незначительна – он наверняка ко многим выпускникам вот так подходил поболтать о трудностях поступления. Но для Конгфоба эта встреча по истине судьбоносна, и он принимает этот факт, как настоящее чудо. Он никогда в чудеса не верил, но теперь знает, что они случаются и тут же переворачивают жизни людей, меняя их до неузнаваемости. И так же он осознает, что не всегда они могут быть приятными и радужными. Но прямо сейчас он счастлив этому чуду, как маленький ребенок – новогодней елке, и он всерьез намерен продлить этот праздник до конца своей жизни.
И ему это удается целых два года, пока он и Пи‘Артит учатся вместе. Пока они дарят друг другу подарки, выражая свою любовь «материальным образом». Пока флиртуют и подначивают друг друга, играя на баскетбольной площадке на грани фола собственной выдержке в битве с гормонами. Пока дарят друг другу ни к чему не обязывающие прикосновения, добираясь до университета на одном велосипеде, разделяя общие воспоминания на двоих. Пока то робко и несмело, а то открыто и не завуалированно говорят о своем восхищении друг другом, о своем желании друг друга, о своей любви – заботой в столовой, горячими взглядами на совместной подготовке к тестам, песнями о своих чувствах на годовщину отношений…
Говорят, пока в этом есть необходимость, пока их чувства не изменились, пока ни один из них не стал ими тяготиться. Но к концу второго курса Конгфоб замечает, что все-таки что-то начинает меняться, медленно трансформируется, обретая иные значения. Они стоят на пороге перемен – Пи‘Артит почти выпустился, Конгфоб скоро примет новые обязательства, став лидером наставников. Они разъедутся, заменят разлуку новыми встречами, а в жизни начнутся новые перипетии. Но Конгфоб уверен, что они оба с ними справятся, да и Пи совершенно характерно для себя волнуется – им все по плечу, пока они вместе. Вот только наставник решает иначе.
Это потом Конг поймет, к чему была эта неизвестно откуда взявшаяся недосказанность, эта тщательно скрываемая боль во взгляде, перепады настроения – от апатии до безграничной нежности. Но сейчас… Сейчас земля уходит у него из-под ног почти в буквальном смысле – он переступает с ноги на ногу, когда смысл слов Пи доходит до его разволновавшегося сердца. Голос наставника полон сожаления, досады, боли. Он с трудом может смотреть в его глаза, но в своем решении более чем уверен. И Конг задыхается от моментально поднимающейся паники – схватить, прижать к себе, заставить взять свои слова назад. Но Пи‘Артит делает шаг в сторону от него – и вся паника превращается в ледяной, животный ужас. Артит снова повторяет, что хочет расстаться с Конгфобом, хочет закончить их отношения и дальше пойти своей дорогой. В одиночку. Продолжает смотреть пристально и с мукой в глубине глаз. И Конгфоб совершенно на автомате кивает – я услышал тебя, Пи, я тебя понял. Но я никогда не смогу этого принять. Не смогу отпустить тебя из своего сердца – оно уже у тебя. И уходя сейчас, ты забираешь его с собой. Ты забираешь с собой его любовь. Его жизнь, его чувства…
Конгфоб еще долго стоит на стадионе, не в силах осознать произошедшее, не в силах пошевелить ни единым мускулом – ему кажется, что он тотчас разобьется, ведь внутри него ничего не осталось. Его душу забрал наставник, и тело теперь – пустая оболочка. Выпотрошенная, вывернутая наизнанку, изувеченная тем, как грубо, резко, жестоко из нее с мясом вырвали ее сердцевину. Конгфоб понимает это так ясно и отчетливо, словно чувствуя, как все внутри наполняется неподдельной кровью от душевных ран. А еще знает, что, как только первый шок пройдет, у него будет истерика. Будет не один нервный срыв, стресс, кошмары…
И он сомневается, что переживет это. Переживет осознание того, что человек, которого он любит больше своей собственной жизни, может отказаться от его любви. И эту рану он ничем не сможет закрыть, ничем не исцелит и не облегчит боль. Не помогут бесчисленные слезы, кошмары, попытки связаться, увидеться, снова поговорить. Боль не может созидать, она только разрушает. И каждая попытка Конгфоба вернуть, поговорить, переубедить наставника лишь приносит еще больше мучений им обоим. Выжженное пепелище его души бесполезно поливать водой напрасных надежд.