Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

В молитве о царях, которую он по традиции должен был произнести после епископской хиротонии в качестве своего рода присяги на верность василевсу, выражается христоцентрическое мировоззрение святого подвижника. Христос – «Царь царствующих», Им «цари царствуют». Он – «единственный подобающий нам архиерей и царь, будучи воистину единственным пастырем и епископом телес и душ наших». И священство, и царство происходят от Христа, и носители этих служений симметрически подчиняются Христу.

Но наряду с этим неожиданно возникает своего рода «асимметрия», связанная с царственным положением императора в Церкви. В своей молитве святитель, обращаясь к Христу, говорит: «Ты судил им царствовать над жребием Твоим и над земной Церковью Твоею». Эти мысли созвучны с идеями св. Симеона, Фессалоникийского архиепископа, но там они выражены менее определенно: «Ты судил им (царям) начальствовать над святым Твоим народом и над царственным священством». Святой Симеон не указывает конкретно никаких церковных полномочий царей, а святой Григорий Палама прямо говорит: «Ты поставил их защитниками Церкви, покровителями Твоего наследия, хранителями нашей веры в Тебя».

По мнению специалистов, между Царством Небесным и христианским царством римлян, как их понимает и описывает Палама, есть соотношение первообраза и иконы: «Яви наших царей, изображающими, насколько это возможно, Твое вечное Царство». Итак, царь подобен иконе, через которую можно разглядеть другой, Божественный мир. Следовательно, сан его священен, и он столь же промыслительно дан Богом человечеству, как и те святые, наши спасители и молитвенники, которые изображены на «традиционных» иконах[677].

К слову сказать, аналогия иконописного изображения святых с портретами царей известна и применялась в Церкви задолго до св. Григория Паламы. Как говорилось на VII Вселенском Соборе 787 г., «если царским портретам и изображениям, отправляемым в города и села, выходит в сретение народ со свечами и кадильницами, оказывая почтение не изображению на облитой воском доске, но императору; то насколько более следует в Церквах Христа Бога нашего изображать икону Спасителя нашего Бога, и непорочной Марии, и всех святых». Аналогия здесь имеет силу доказательства: «Царь есть образ Божий в особом, более широком смысле, чем какойлибо человек. Цари соцарствуют Христу, Который есть Глава Церкви. А потому цари стоят во главе христианского человечества, и в этом смысл их служения»[678].