![Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
Илюше: «Ты тоже крымский?» «Русский я», — говорит Илюша.
«Чего же за изменников заступаешься? Под трибунал захо
тел?» — спрашивает лейтенант. А Илюша ему: «Ты, лейтенант,
меня на бога не бери. Полицаев вешай, я тебе сам помогу. Y
меня брата староста выдал, а полицейские повесили его. Я
фашистов зубами грызть буду. Старост! Полицаев! За брата!
А этих людей не трожь! С Асаном я воевал, в госпитале ва
лялся...» «Взять их!» — закричал лейтенант. Солдаты — к нам.
Илюша дал одному, тот на ногах не устоял. Лейтенант выхва
тил тетешник, второй солдат автомат с предохранителя снял.
Позвали еще человек пять, скрутили нам руки и повели в
сельсовет. Мама за мной выскочила. Лейтенант ее в грудь
толкнул. Упала она. Я бросился к ней. На меня трое насели.
Не дали проститься... увели нас... Иду, а вокруг такое творит
ся... Дети кричат, женщины плачут. На мужиков, кто слово
скажет, прикладами замахиваются. Собаки воют, с цепей
рвутся. Скотина ревет... Ночью убежал я.
— А Илья! Бросил товарища? — в голосе Валерия прозву
чали осуждение и злоба.
— Звал я его. Мы вдвоем решетку выломали. Один бы я
с ней не справился.
— Почему же не ушел он?
— Илья мне так сказал: «Разберутся, отпустят нас, а этим
салагам попадет. Не верю я, чтоб приказали им такое вытво
рять. Враги народа работают. Разоблачат их, мы с тобой сви
детелями пойдем». «Без нас свидетелей хватит, — говорю ему.
— Вся деревня видела». «Не пойду. Не за это я воевал», —
сказал Илья и остался. Я тоже сомневался вначале, думал,
кто-то от себя орудует. Но вспомнил мать, Сервера и решил:
пока разберутся, время пройдет. Как они без меня проживут?
Догоню, помогу им.
— Догнал?
— Через два месяца нашел мать. Ночью к ней прокрался.
Мать жила в сарае. Сервер заболел дорогой и умер. Мать рас
сказывала — в дороге умирали старики, дети и те, кто по-329
слабей здоровьем. Продуктов с собой за полчаса много не со
берешь... этапом везли почти месяц... кормили плохо, воды не
хватало. Сперва мало умирали — держались. Дней за пять
перед тем как в Казахстан въехать, в каждом вагоне были
мертвецы. По три по четыре дня их прятали в вагонах, хотели,
чтоб по-мусульмански их схоронили. Мертвые лежали рядом
с живыми... В Казахстане стали отдавать покойников. Когда
приехали на место, местные жители говорить первое время с
нашими не хотели. Одна старая узбечка подошла к моей ма
тери и сказала: «Из? — это они так удивляются. — Вы люди,
как люди, а нам рассказывали, что вы убиваете всех и кровь
пьете». Перед тем, как привезли наших, колхозникам говори
ли, что мы при немцах отрубали пленным руки и ноги, живых
людей в колодец бросали и в землю закапывали. Встретили
крымских хуже врагов. По кишлаку пройти нельзя. Y мест
ных, почти у каждого, родной или друг с фронта не вернулся,
а им сказали, что мы все как один сражались за фашистов.
Мать или отец, у которых сын погиб, или мальчишка даже,
если у него брата старшего на фронте убили, на части готовы
были разорвать нас. Пацаны и те наших ребят продажными
шкурами дразнили. Где что случится, местные кричат: «Крым
ские виноваты». Косятся на нас, как на зверей. Я переоделся
в старую гражданскую одежду и до зимы прятался в том киш
лаке, где мать жила. За пять километров каждый месяц на пе
репись ходили. Осенью дожди пошли, холодно, и все равно
всех на перепись гонят.
— Взяли бы да не ходили.
— Не пойдешь отмечаться — побег, пятнадцать лет и сю
да. Зимой целыми семьями вымирали. Жить негде, одежда
порвалась, на хлеб не заработаешь. Осенью что посеешь? А
на другую работу не принимали. Мыла нет и мыться негде.
От грязи и голода вши развелись... Тиф... Как мухи мерли... В
нашем кишлаке молодых ребят не осталось: кого на шахту,