Грандиозная история музыки XX века

Скажем так, в рок-н-ролле много ритма, который, надо думать, вас увлечет, потому что ритм это основа. рок-музыканты поумнее понимают это. В джазе мы уже переросли этот ритм – тынц-тынц, тынц-тынц. У нас контрабасист играет одно, барабаны и гитары делают другое, и все стараются не мешать друг другу[1249].

Осенью 1963 года, за два месяца до убийства Кеннеди, с подачи музыкального критика Ральфа Глисона Гиллеспи решили выдвинуть кандидатом в президенты США от штата Калифорния; затея была отчасти юмористическая, однако с серьезными политическими импликациями – то было время Малкольма Икс и Мартина Лютера Кинга, время борьбы черных за равные с белыми гражданские права, – борьбы, которая вызывала в Америке повсеместное сочувствие, и в этом контексте выдвижение черного музыканта в президенты рассматривалось как часть этой борьбы. Разумеется, инициативная группа не смогла собрать нужное число подписей для того, чтобы Гиллеспи прошел кандидатом, однако этот факт не помешал ему в 1972 году повторить попытку: он даже встречался с президентом Никсоном для обсуждения выборов. Однако к этому времени он уже был приверженцем веры бахаи – синкретического религиозного учения, с принципами которого идея президентства сосуществовала плохо[1250]. К середине 80-х годов его слава несколько померкла, и многие критики методично и довольно безжалостно разносили его пластинку Closer to the Source, в записи которой принимал участие даже Стиви Уандер, за откровенно коммерческий и, на иной взгляд, халтурный материал[1251]. Период опалы, впрочем, продлился недолго, и в конце 80-х начале 90-х на волне вспыхнувшей в то время тотальной ностальгии он снова стал чествоваться как один из немногих ныне действующих гигантов джаза. За год до его смерти, в 1992 году, компания Telarc выпустила серию пластинок с его «живыми» записями в знаменитом нью-йоркском джазовом клубе Blue Note, где Гиллеспи выступал вместе со множеством высококлассных исполнителей на два-три поколения моложе его, от Бобби Макферрина до Уинтона Марсалиса, – музыка здесь чрезвычайно высокого уровня и немного скучноватая в своей совершеннейшей безмятежности.

Гиллеспи играл с поразительной скоростью и техническим совершенством, предпочитая верхние регистры, извлекал достаточно яркий, легкий звук и, в отличие от Армстронга, почти не использовал вибрато[1252]. У него был непостижимый объем дыхания, и редко кто мог без пауз повторить те длинные пассажи, которые стали характерны для него в начале 50-х[1253]. Почти никто из трубачей его поколения и нескольких поколений за ним не избежал его влияния, хотя конструктивные особенности его стиля уловить гораздо сложнее, нежели в случае с Паркером: при всей своей виртуозности Гиллеспи был человеком рациональным, и многие его работы сконструированы вокруг одной-двух музыкальных идей и не мотивированы ничем кроме технической задачи. В силу этого его вклад в развитие бибопа комментаторы склонны недооценивать или, по крайней мере, не описывать подробно привнесенные им новшества, вместо этого концентрируясь на его колоритной биографии и комической манере поведения на концертах, но при этом парадоксальным образом признавая за ним заслугу интеллектуального и теоретического обоснования новой музыки.