Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана

— Согласно долгосрочному прогнозу, слабый ветер сменится более сильным.

Я героически встал. Будь я один, я, наверное, со стонами дополз бы до перил верхней палубы и перевалился через них. Тщеславие — чудодейственное лекарство. Я мог рассчитывать еще на три-четыре дня пыток, прежде чем к телу, как я надеялся, вернется былая гибкость в сочетании со стальным прессом, сброшенным весом и нерасстроенной нервной системой.

Когда я выпрямился и зевнул, Чук сказала:

— Эй! — подошла поближе и очень робко, лишь кончиками пальцев, потрогала розовую вмятину под моим левым локтем.

— А, просто царапина.

— Ножом?

— Угу.

Она проглотила слюну и сникла.

— Сама мысль о ножах… У меня от нее все внутри переворачивается. И заставляет вспомнить про Мэри Ло Кинг.

Пока я отсутствовал, занимаясь тем последним делом, что обеспечило мне финансовую сторону летнего отдыха, какой-то зверюга порезал Мэри Ло. В марте, когда двойняшки работали на Майами-Бич. Его поймали за два часа, перебрав всех замешанных в малых преступлениях на сексуальной почве. Этого считали безопасным. Несколько раз его сажали на небольшой срок. Подглядывал, появлялся на людях в неприличном виде. По профессии был поваром. И все время настраивал себя на то, чтобы стать по-настоящему крутым. А Мэри Ло просто оказалась в неудачном месте в неудачное время. Он был неразборчив, напал на первую встречную. Они не сосчитали, сколько ран она получила. Просто сказали «более пятидесяти».

Психиатры называют это болезнью. Полицейские называют это страшной проблемой. Социологи называют это продуктом нашей культуры, нашим пуританским стремлением считать секс наиприятнейшей гадостью.

Некоторые из них доходят до настоящего насилия. Другие довольствуются малым, подглядывая в окна спален. За это нельзя вынести пожизненного приговора и даже оказать эффективную психиатрическую помощь в течение короткого срока заключения. Он подстригает кусты вокруг здания окружной тюрьмы, слушает откровения других узников и все глубже погружается в свое безумие. А потом выходит на свободу и убивает Мэри Ло. И уж тут все как по команде становятся экспертами по вопросу о том, что власти должны были с ним сделать после первого же нарушения общественного порядка в парке: от суровых предложений вплоть до кастрации. Просто отбоя нет.

— О Мэри Ли никто ничего не знает? — спросил я.

— Только то, что она вернулась на Гавайи. — Чук отступила на шаг и оглядела меня с ног до головы, словно изучая металлическую скульптуру в парке музея современного искусства. Печально покачав головой, проговорила: — Макги, клянусь, я действительно никогда прежде не замечала, как много раз тебя калечили.

— Ну, эта отметина появилась, когда мне было три года. Мой старший брат зашвырнул на дерево молоток, чтобы сбить яблоки. Вот этот молоток и упал вместе с ними.