Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана

Услышав шум, я обернулся и увидел, что она поднимается по лестнице ко мне на верхнюю палубу. Вид озабоченный. Она села рядом, положив ногу на ногу. В старом вылинявшем розовом купальнике, со спутанными солеными волосами, ненакрашенная, она выглядела божественно.

— Он чувствует некоторую слабость и головокружение, — сказала она. — По-моему, я его передержала на солнце. Оно все силы вытягивает. Я дала ему таблетку солей, а его от нее тошнит.

— Хочешь, чтобы я взглянул, как он?

— Не сейчас. Он пытается заснуть и, знаешь, бывает так чертовски благодарен за каждую мелочь. У меня просто сердце разрывалось, когда я увидела его в плавках, такого жалкого и костлявого.

— Если он будет съедать, как сегодня, по нескольку обедов, это долго не продлится.

Она рассматривала розовую царапину на округлой коричневой голени.

— Трэвис, с чего собираешься начать? Что попытаешься сделать?

— Не имею ни малейшего представления.

— Мы долго тут простоим?

— До тех пор, пока он не созреет, чтобы выказать желание вернуться, Чук.

— Но почему он должен созреть? Я имею в виду, если он этого так боится.

— Потому, милая моя девочка, что он — это собрание моих справочных данных. Он не сознает, что одна крохотная мелочь может оказаться неизмеримо важной, поэтому не станет над ней задумываться и забудет упомянуть, а потом, когда я буду готов поднести запал, сможет подсказать мне, где бикфордов шнур. А это то, чего нельзя сделать, находясь в сотне километров от места будущего взрыва.

Она задумчиво поглядела на меня:

— Он хочет бросить это дело.

— Хорошо. И ради Бога!..

— Черт тебя побери!

— Сладенькая моя, ты можешь взять хорошую ласковую лошадку и пообрабатывать ее цепью. Может, сделаешь из нее убийцу. А может быть, окончательно сломишь ее, превратив в груду дрожащего мяса. А вот удастся ли тебе потом превратить ее обратно в лошадь? Это зависит от породы. Иногда у тебя не будет желания держать жертву при себе. Иногда, как теперь, возникает чувство, будто он тебе нужен. Без него я в это дело не сунусь. Так что ему придется позабыть про цепь. Ты должна сделать так, чтобы он снова выпрямился. И в этом деле мне от тебя больше ничего не надо.

— А почему бы и нет?

— Дальше это, похоже, станет слишком грязным.

— А я только что вышла в белом передничке из ворот монастыря. Продолжай, Трэв.

— Мисс Мак-Колл, самый страшный в мире зверь — это не профессиональный убийца. Это дилетант. Когда они чувствуют, что кто-то отбирает то, что они с превеликим трудом добыли, тогда и прибегают к самому жестокому насилию. Глубоко нечестный человек способен выразить свое негодование самым что ни на есть убийственным способом. В данном случае эта сука почувствует, что за ней следят, активизируется и будет жаждать крови. Не думаю, что ее привлекает проигрыш.