Our golden years (СИ)
- Автор: Cursed Ellie
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Our golden years (СИ)». Краткое содержание книги:
— Мастер Регулус, чем Кикимер может вам служить? — Прохрипел Кикимер. Регулус мотнул головой, веля жестом тому оставить его, как и все остальные.
Эльф выдал огорчение разве что прижавшимися ушами — их эльфы не могли контролировать. К черту, хоть у кого-то будет праздник.
— Кикимер, — окликнул он. — У нас есть торт?
— Ваш любимый, Мастер Регулус. Кикимер взбивал проклятые яйца всю ночь.
— Неси весь, — и тот, такой осчастливленный, словно Регулус ему мир к ногам положил, убежал в кухню за огромным тортом-безе, который Регулус уничтожал целый час, гадая, можно ли сдохнуть от передозировки сахара.
И почему за три дня, что он дома, ему не сказали больше двух приветственных слов.
Из-под кулака вышел показавшийся совсем неестественным стук. Он не помнил, стучал ли когда-либо раньше в эту дверь. Не дождавшись ответа, он всё-таки вошёл, наткнувшись на сидящего будто в прострации незнакомца.
— Пап? — Тот моргнул, устремив на него оживший взгляд. — Ты вызывал меня?
— Да, — прочистил Орион горло, затем смочив его глотком янтарной жидкости. — Присядь, — указал он нервным жестом на кресло через стол из красного дерева.
Регулус присел. И четко ощутил, что это не первый глоток и далеко не первый стакан.
— Что с мамой? — Почувствовал он простор для фривольности. Выпивший отец терял значительную долю строгости. И шарма.
— Всё хорошо, мама просто… устала, — снова не смотря на него. — Регулус, есть разговор… серьезный разговор, — уточнил Орион, между делом возясь с сигарной гильотиной.
Регулус подался вперёд и хлопнул ладонью по инструменту, обрезав выпущенным лезвием кончик сигары по пунктирной линии в точности до миллиметра.
— Слушаю.
— Я буду краток, — нахмурился тот. — Положение нашей семьи сейчас неустойчиво… кхм, — ещё один глоток, — твой брат ушёл, это показатель разобщённости. Он был одним из нас, — никогда не был, — его уход это брешь, открытая рана, через которую может проникнуть зараза. Мы должны показать, что мы остались сильными, укрепить свои позиции. К нашей удаче… мир сейчас тоже неустойчив и терпит перемены, лучшей возможности у нас не будет, и если мы её упустим, другие смогут отобрать у нас всё…
Регулус смутно понимал, что тот пытается ему донести, а Ориону как будто самому было трудно назвать настоящую причину, зачем он его вызвал. Добивающим фактором являлось то, что Регулус терпеть не мог бродить вокруг да около.
— Что от меня требуется? — Голос прозвучал механически, и отец словно впервые рассмотрел его. За вечер, за каникулы, за всю жизнь.
— Ты теперь единственный наследник, Регулус…
Помещение заливал равнодушный лунный свет. Регулус прошёлся между столами, скользя кончиками пальцев по белой шершавой ткани, и остановился у колонны, прислонившись лопатками к кирпичной кладке. Проникающий же через рубашку холодок ощущался волнами тепла.
Раньше ожидание этих встреч будоражило, обещало облегчение, недолгие минуты, на которые можно было стать собой. А теперь с ними нужно было покончить, избавиться от последней блажи.
Самая опасная зависимость, мой сын, это зависимость от людей. Она сделает тебя уязвимым.
— Регулус, — с чуть ли не придыханием произнёс вошедший и, преодолев половину класса, сцепил его в совершенно сейчас лишних объятиях.
Ладони дёрнулись сами по себе, чтобы обнять когтевранца в ответ. И Регулус, обхватив того за локти, усилием воли отодвинул от себя соскучившегося приятеля, друга… уже не имеет значения.
— К чему это, — фыркнул он, огибая оторопевшего парня. Взгляд предательски увёлся под ноги.
— Ты же запрещаешь подходить к тебе на людях.
— По определенным причинам, — крутанулся он, отойдя на приличное расстояние. Так, чтобы лицо скрывала тень.
— Знаю. Тебя теперь всегда окружают Кэрроу, Снейп, Обри, Розье, не злись на меня за то, что я радуюсь встрече, — насупился тот, явно силясь проглотить обиду.
— Особо не радуйся, Барти, — ему от себя же было противно, но он обязан это сделать. — Я пришёл лишь сказать, что эта встреча последняя.
— Что?.. — Ради Салазара, не заставляй меня повторять дважды. — Но… почему? Что могло измениться за каникулы? — Крауч сделал шаг к нему. Регулус моментально отошёл, восстановив дистанцию.
— Просто так надо. Смирись и держись от меня подальше, — снизошёл он до мерзкого шипения и направился к выходу.
— Так не пойдёт, — проступили через дрожь отголоски уверенности, — ты не отмахнёшься от меня как от жалкой мухи. Регулус! — Обогнал его тот, загородив дверь и вцепившись в локти. — Может, ты не хочешь этого признавать, но я твой друг. Я знаю тебя, ка-кажется, я понимаю… и готов поддержать тебя абсолютно во всём… какую бы сторону ты ни выбрал, я тоже буду там.
— Что ты, блядь, несёшь?
Сдавливающие кольца пальцев исчезли. Барти поискал что-то на плитке пола между ними.
— Ты избегаешь меня с каникул, — проконстатировал тот факт, опять уставившись в упор и словно стараясь не моргать, — не смотришь, отсутствуешь на уроках, хотя сидишь в соседнем ряду. Ты ведь сжигаешь мосты, да? Это необязательно, я пойду за тобой. Если ты станешь одним из… — и Регулус, не выдержав, зажал ему рот ладонью, вглядываясь в испугавшиеся медовые глаза. И вроде должно было стать тихо, но он продолжал слышать непрерывный придушенный шёпот, пока не осознал, что этот шёпот его собственный.
заткнисьзаткнисьзаткнись…
Тряхнув головой, он оттолкнулся от когтевранца и вернулся на середину комнаты. Нужно взять себя в руки. Регулус зачесал назад волосы, тут же распавшиеся на пробор, и выдвинул оставленный кем-то стул.
— Сядь, — просто, чтобы выиграть полминуты на сбор мечущихся в потрясении мыслей.
Крауч, сглотнув, подчинился.
— Прости, — легонько потянул тот за рукав.
— За что, Барти? Ты сам соображаешь, о чем говоришь? Это тебе не в шахматный клуб вступить. Или тебе надо напомнить, кто твой отец?
— Плевать я на него хотел, ненавижу его. Я просто хочу быть рядом, Рег… — и удар двери об стену оборвал Крауча на полуслове. Барти обращался к нему только полным именем, а ту форму, что в итоге получилась, позволял себе только один человек.
Который как раз и появился на пороге, выставив вперёд палочку. Мгновение, и голова Барти лежала на застеленной парте.
Только не ты. Не сейчас… Почему, блядь, именно сейчас?!
Первый раунд, похоже, он слил. Но нежданно наступивший второй — ему нельзя было проиграть.
Он даже не знал, что этот мост уцелел, а теперь обязан сжечь его дотла. Говорить то, во что сам не верит, но должен верить. Проталкивать слова через сопротивляющиеся голосовые связки, заходящиеся от спазмов. Глотать подступающие слёзы.
И всё равно он был недостаточно силён, чтобы правда не прорвалась наружу.
— Я думал, ты вернёшься! — Потому что он надеялся на это до последнего.
Не убирай свою поганую надпись, не разговаривай со мной, презирай, ненавидь меня. Но только будь в комнате за закрытой дверью.
— Я отдал зеркало твоей грязной шавке, чтобы избавиться от последней вещи, связывающей тебя с домом!
Потому что тебе больше нельзя возвращаться. Потому что на самом деле тебе повезло вырваться.
— Ты никто для меня. — Потому что ты должен забыть обо мне.
И это чистая ложь.
Но ты поверил.
— Ты пожалеешь. Не сейчас. Но однажды. Когда будет уже поздно. Ты пожалеешь о каждом своём слове.
Спасибо за откровение, Люпин.
Все слова я уже говорю с сожалением.
Странно. Вроде чем старше становишься, тем меньше должны казаться знакомые вещи. Однако в доме с каждым годом становилось всё просторнее.
Регулус поправил узел галстука. По привычке достал не покидающие внутренний карман часы. Одно из имен на расположенных ближе всего к центру обручах потускнело ещё больше. Несмотря на предупреждения, он всё-таки прошёл в конец западного коридора и толкнул дверь, в которую не было смысла стучаться.
Комнату освещал стоявший на трюмо сверкающий канделябр. Ни пыли, ни малейшей детали, в которой можно было бы упрекнуть домового эльфа, но запах всё равно был затхлый. И даже дорогой французский парфюм отдавал чем-то прелым.