Our golden years (СИ)

— Моргана, Сохатый, ты перегрелся? — Покосился он на мечтательное выражение лица, с которым тот смотрел, как Артур и Молли разнимают своих отпрысков.

— Возможно, но меня греет мысль, что однажды нас тоже ждёт эта суматоха.

— Надеюсь, ты о вас с Эванс. Меня, пожалуйста, не приплетай. — Джеймс прыснул и пихнул его под руку, держащую стакан. Один стакан и всё. — Радует, что с вашими темпами это «однажды» наступит хрен знает когда.

— Ну-у-у, — протянул тот, и огневиски опасно задержалось в горле, прежде чем Сириусу удалось его проглотить.

— Это что ещё за «ну-у-у»? — Развернулся он всем корпусом, не желая раньше времени интерпретировать заговорщический блеск за окулярами. Только, блядь, не это. — Только не говори…

— Ага, — Джеймс засиял ещё ярче и, быстро повертев головой, наклонился поближе, — я на прошлой неделе купил коль…

— Ты прикалываешься. — Не вопрос.

И оба выпрямились, словно позвонки насадились на железные пруты.

— Нет, — твёрдо ответил Поттер, для пущей убедительности впившись немигающим взглядом. От столь серьезной физиономии напротив Сириус неконтролируемо усмехнулся.

— Ммм, ну так держать, Сохатый, — ударил он того в плечо и, разом вылив в себя остатки пойла, отставил стакан, поднялся, накинул пиджак, а затем вышел в коридор и прямиком за дверь.

Пролёт. Ещё пролёт. Без глотка свежего воздуха он сейчас просто не сможет трансгрессировать. Тотальный пиздец. Ему всего лишь нужно было быстрее оказаться на улице, но хлопок двери и разлетевшееся по подъезду эхо шагов внесли маленькие коррективы в его хитроумный план.

— Что за нахрен сейчас был?! — Догнал его, любезно остановившегося, кажется, на втором этаже, Поттер.

— Вау, ты аж выразился, Сохатый, — изобразил он, мол, боюсь-боюсь. Но видок у того, и правда, был грозный. Плевать, они не в школе, и тот больше не может лупить его мётлами. — Прости, а что в моей реакции тебя не устроило?

— Ты, мать твою, серьезно?

— Осторожнее, не поминай мою мамашу всуе, — вставил он меж зубов сигарету, ноздри Сохатого раздувались уже как два парашюта. — Забей, Джеймс. Иди развлекайся на свадьбе, делай вид, что у нас есть свободное время на такую заурядную хрень, возись с ребятнёй и мечтай обрюхатить Эванс, — начал отворачиваться он к спуску, как Поттер перепрыгнул последние ступени и резко развернул его к себе.

— Ещё раз так скажешь и… — схватился тот за грудки. Сигарета выпала. Досадно.

— Что? Вмажешь мне? Давай. Только сюда, — подставил он правую скулу, — у меня левая сторона удачная.

— Да кто ты?.. — выдохнул Джеймс, отпустив рубашку. — Я так больше не могу, Сириус, — уронил тот голос. — Я стараюсь, изо всех сил стараюсь быть тебе другом, давать тебе пространство, спускать твоё отношение, потому что понимаю, как тебе пришлось. Но это уже край.

— Слушай, Сохат…

— Хватит, — жестко оборвал тот его попытку увильнуть. — Хватит отмашек, улыбочек, масок, — нехарактерно выплюнул Джеймс на одном дыхании и покраснел до кончиков ушей. Это действительно был край. — Прошло два года! Лунатик ушёл! Оставил нас, бросил тебя, мы не знаем причины, — Поттер развел руками и шагнул вперед, ткнув пальцем в прожжённую дыру в груди. — Но хватит уже злиться на меня за то, что я пытаюсь жить дальше! Не тебе одному хреново, просто я не имею право закрыться и уйти в запой. У меня есть обязанности, мне нужно заботиться о Лили, о папе, моя мама больна! Ты хоть раз спросил, поинтересовался, как она? Нет! Ты потерял одного друга, а я потерял двоих! Тебя тоже нет! Ты исчез! Где ты, Сириус? Где ты, блядь, эти два года?! — Закончил тот, тяжело дыша, так близко, что Сириусу оставалось только бегать между его разъяренными глазами и, пожалуй, самому прописать себе по роже.

Ты урод, Сириус. Вот ты кто.

— Я не знаю. — У Джеймса упала челюсть. — Не знаю, — отступил он, чуть не провалившись на ступеньке, — мне нужно идти.

— И всё?.. — вконец обесцветившимся тоном.

Так, что Сириус не смог снова посмотреть ему в глаза.

— И всё.

Он сбежал, чтобы не сказать слов, которых потом нельзя будет забрать назад.

Сбежал, потому что Сохатый был прав во всём. И что бы Сириус сейчас ему ни сказал, это не исправит ровным счетом ничего. Слова бесполезны, они ничего не стоят, их нужно подкреплять действиями.

И сейчас Сириусу нечего было предложить ему. У него даже нет ответа первый вопрос.

Да кто ты?

Он не знал.

Как вернуться к отправной точке? Как вернуть самого себя? Единственная зацепка к прошлому себе на третьем этаже дома на площади Бедфорд. Пока он не найдет её, всё останется бессмысленным, серым, блеклым. Пока он не встретится с прошлым, он не сможет «двигаться дальше».

Поэтому с той встречи с вампиром, Сириус практически не выходил на улицу, не показывался на людях. Забросил ночные вылазки на другую площадь. И даже сейчас — когда от отчаяния и злобы хотелось трансгрессировать в совсем другой район, выплеснуть всё, разнести, как делал уже не раз, чертов мотоцикл с нулевым пробегом, чтобы потом собрать заново — он отправился домой. Всю ночь листать страницы с пустым содержанием в надежде отыскать ту самую нить. Пить кофе с добавленным на замыленный глаз виски кружку за кружкой.

Потому что ему нужен ответ.

Потому что единственной настоящей вещью в его жизни было то чувство, которое не удалось вытравить из себя за годы стараний с перерывом в жалкие полгода. Единственная вещь, заставившая его на короткий миг почувствовать себя счастливым. И если она была настоящей только для него, то он должен это услышать сам.