Проза И. А. Бунина. Философия, поэтика, диалоги

Бунин в этом плане стоит особняком. Он идет по пути интенсификации косвенных приемов, избегая прямой, нарочитой экспрессии. И, думается, дело здесь не только в верности художника классической традиции. Чтобы передать сконцентрированность внутреннего мира своего героя и одновременно показать психологическую достоверность такого мира, писателю понадобились иные художественные приемы. З. Гиппиус, сравнивая в свое время «Деревню» с «Мужиками» Чехова, остроумно заметила: «Бунин не Чехов: в книге нет легкости и остроты чеховских “Мужиков” <…> Бунин не чертит, не рисует, а долго, нудно, медленно рассказывает, показывает»[449].

Прием прямого овеществления был вытеснен косвенным опредмечиванием. Это нашло выражение в системном использовании повторяющихся деталей и на уровне произведения в целом, и на уровне отдельных его фрагментов. Бунин не боялся и таких повторений, которые переходили из произведения в произведение, становясь символической чертой его мира (образ «пыли», например). Трижды встречается в изображении суходольской природы такая примета, как «мелкий, сонный лепет тополей». Нарочитым повторением слов белый, по камням, гремела художник создает впечатление интенсивности переживания героини во фрагменте, который цитировался ранее. В «Последнем свидании» мотив несостоявшейся любви и неосуществленности жизни проведен «лунной темой». Моделируется общая психологическая атмосфера рассказа: «В лунный осенний вечер, сырой и холодный, Стрешнев приказал оседлать лошадь. Лунный свет полосой голубого дыма падал в продолговатое окошко» (4, 70); «В сырых лунных полях тускло белела полынь. <…> Лес, мертвый, холодный от луны и росы. <…> Луна, яркая и точно мокрая, мелькала по голым верхушкам. <…> Луна стояла над пустынными <…> лугами» (4, 71); «Как печально все это было при луне!» (4, 72); «Луна садилась» (4, 75). Очевидно, что в определенно заданной автором природной реальности обыгрывается традиционный сюжетный мотив свидания при луне. И такое подчеркнутое повторение (на двух страницах текста образ луны возникает 8 раз!) является не просто приемом передачи внутреннего состояния героя, но и фактором создания сконцентрированности этого состояния. Именно такое качество письма Бунина и имел в виду Чехов, когда сравнивал его стиль со «сгущенным бульоном» или же когда остроумно замечал: «Мы похожи с вами, как борзая на гончую. Вы, например, гораздо резче меня» (9, 195–196).