Проза И. А. Бунина. Философия, поэтика, диалоги

Чеховская установка выражать чувство героя через конкретную предметную реальность была близка Бунину и, преобразованная, органично вошла в его систему художественного исследования человека. Бунинский герой всегда отличается обостренной восприимчивостью к действительности, повышенной впечатлительностью. Это и его личная черта, и черта целой культурной эпохи, углубившей интерес именно к сфере впечатлений человека. Целостность какого-либо внутреннего состояния героя передавалась через его восприятие, которое совмещало изначальную психологическую «зараженность» предметов реальности и сиюминутные, эмоциональные реакции на них. Так, переживаемая Натальей («Суходол») мука «выброшенности» из родной, близкой жизни окрашивает всю воспринимаемую ею действительность и одновременно как бы корректируется этой действительностью: «И телега, выбравшись на шоссе, опять затряслась, забилась, шибко загремела по камням. <…> Звезды за домами уже не было. Впереди была белая голая улица, белая мостовая, белые дома – и все это замыкалось огромным белым собором под новым беложестяным куполом, и небо над ним стало бледно-синее, сухое. А там, дома, в это время уже роса падала, сад благоухал свежестью, пахло из топившейся поварской; далеко за равнинами хлебов, за серебристыми тополями на окраинах сада, за старой заветной баней догорала заря, а в гостиной были отворены двери на балкон, алый свет мешался с сумраком в углах, и желто-смуглая, черноглазая, похожая и на дедушку, и на Петра Петровича барышня поминутно оправляла рукава легкого и широкого платья из оранжевого шелка, пристально смотрела в ноты, сидя спиной к заре, ударяя по желтым клавишам, наполняя гостиную торжественно-певучими, сладостно-отчаянными звуками полонеза Огинского <…>