Прощание с Литинститутом [litres]

– Вот как ему не повезло, – грустно качает головой Швили, – а ты тут смеёшься над людьми и кричишь, как дикая обезьяна! Человек, может, сказать слова не в состоянии, а ему что-то надо…

– Необходимо позвать кого-нибудь из его родных, – замечаю я, – пускай навестят…

– Да у него нет тут никого! – отмахивается Швили. – Он в страну один приехал. Все его родственники остались на Украине.

– Как же быть?

Швили печально вздыхает и говорит:

– Ничего не остаётся, будем ему мы помогать. Не бросать же товарища в беде.

– Естественно, – подхватываю я, – хозяину позвоним, расскажем о нём…

– Бесполезно. Меир для виду покудахтает, как бешенная курица, но даже копейки не даст, чтобы помочь.

– При чём тут деньги?! – удивляюсь я. – Пусть хотя бы посочувствует, придёт проведать, сетку мандаринов притаранит.

– А уж этого не будет тем более! – Ицик вздыхает ещё печальней и вдруг вспоминает. – Тебе, кажется, в туалет надо? Давай отведу. А то ещё палку деду возвращать. Шума потом не оберёшься…

После туалета возвращаюсь на свою койку, а Швили уносит экспроприированную собственность спящему владельцу. Слышу, как он встретил в коридоре кого-то из земляков, и тотчас гортанно-напевная грузинская речь успокаивающе полилась по тихим больничным покоям.

Некоторое время раздумываю о несчастном Диме, которому некому помочь, кроме нас, и скряге Меире, раскатывающем на чёрном джипе или «мерсе» – что там у него сегодня? – и не способном на элементарное человеческое сочувствие. Беда не в том, что нам попался такой чёрствый начальник, или все мы такие забитые и бессловесные, что даже не возмущаемся, когда нам плюют в лицо. Беда в том, что подобная ситуация типична, и такое здесь сплошь и рядом. Да и только ли здесь? Рыцарские времена, когда существовало понятие чести, и даже косой взгляд расценивался как оскорбление, безвозвратно канули в лету. Мы убеждаем себя в том, что так существовать практичней и безопасней, твердим глупейшую мантру «связываться с негодяем себе дороже» и уже не замечаем, что опускаемся всё ниже и ниже по дарвиновской лесенке до примитивной бактерии или амёбы, которых не трогают – и слава Б-гу…