Прощание с Литинститутом [litres]

Некоторое время лежу молча, переваривая услышанное, и чувствую, что шарики в голове прокручиваются гораздо медленней, чем обычно.

– Что со мной? Почему дышать не могу?

– Сотрясение мозга, перелом ноги и рёбер. Но это не окончательный диагноз. Будет ещё рентген, и врачи тебя ещё раз осмотрят. – В голосе жены появляются металлические нотки. – Пока с ними не переругаешься в пух и прах, они и пальцем не пошевелят!

– А как ребята, что были со мной в машине? – припоминаю я.

– Все здесь. Станет тебе полегче через несколько дней, сумеешь с ними пообщаться.

– Я вообще-то не собираюсь здесь надолго задерживаться. Мне уже надоело.

– Это как врачи решат.

– Ты не могла бы на них снова надавить?

– Вот ещё! – фыркает жена. – Пускай тебя лечат до конца. Мне муж-калека не нужен. Заодно попрошу, чтобы твою язву посмотрели.

– А вот это, матушка, уже совсем ни к чему! – искренне возмущаюсь. – Ты ещё врачей попроси маникюр мне сделать на поломанной ноге!

– И попрошу, если потребуется! – Жена убирает руку с моего лба и встаёт. – Сейчас позову медсестру. Она просила сообщить, когда придёшь в себя.

Пока жены нет, пытаюсь встать с кровати. Это почти удаётся, вот только нога, закованная в гипсовую колоду, сильно мешает двигаться. Ну, да ничего, привыкну к гипсу, потом будет легче.

– Эй, есть тут кто-нибудь живой? – подаю голос, так и не дотянувшись до ширмы, и голос мой скрипит, как несмазанная дверь. Уже потом мне расскажут, что когда я был без сознания и эскулапы накладывали на мою ногу гипс, то в горло засовывали пластиковую трубку. Наверное, чтобы не задохнулся от восторга по поводу внимания к моей скромной персоне. При этом голосовые связки повредили, но жизнерадостно пообещали, что скоро это пройдёт. А пока и так походишь. Чай, не Паваротти. Кому надо, тебя и так услышит.

– Что ты хочешь, дорогой? – доносится из-за ширмы скрипучий, но такой родной голос Швили.

– Один точно жив! – радостно констатирую сей факт. – А как Дима? Помог ему спаситель?

Швили ворчливо бормочет про своего любимого шакала, но я не слушаю. Видимо, если Дима при упоминании о спасителе не откликается, значит, что-то не так. Естественно, не со спасителем – с Димой. Не мешало бы проверить. Хоть я в принципе ни для кого здесь не начальник, но кувыркнулись всё-таки на моей машине, и я имею кое-какое отношение к болячкам своих коллег.

Эх, хорошо бы сейчас костыли, но таковых в пределах досягаемости не наблюдается. Что ж, попробуем обойтись и без них. Повторим подвиг легендарного лётчика Маресьева. Или, ещё лучше, вспомним, как в безусом детстве прыгали на одной ножке, играя в великую дворовую игру «классики». Хоть с тех времён у меня несколько увеличился животик, а мозг загрузился тоннами никому не нужной информации, надеюсь этот лишний вес не помешает мне продемонстрировать мастерство передвижения по квадратным плиткам больничного пола.

Спускаю ноги с кровати и пытаюсь встать, только не очень-то это получается. К тому же, сильно кружится голова и задыхаюсь по полной программе. Точь-в-точь стойкий похмельный синдром в лучшем своём проявлении…