![«На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/0/1/9/na-luchshej-sobstvennoj-zvezde-vasya-sitnikov-edik-limonov-nemuhin-pusya-i-drugie-litres-download.jpg)
«На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres]
- Автор: Уральский Марк Леонович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-407-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres]». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Даже в анализе одного холста, спокойном и достаточно долгом <…>, а не мимолетном, уходит холст и выходит свет и парящие в свете символы: “сфера”, «куб», “пирамида”, “горизонталь”, “птица”, “крест”, “вертикаль”. Парение этих знаков подобно мышлению, оформляемому говорением.
<…> язык как символтворчество, ибо язык связан с сознанием, а сознание с памятью, с припоминанием – это философское постижение явлено в картине художника…»
Здесь же Шиффере, склонный к мистицизму, развивает метафизическое представление о картине как «экране», отражающем на своей поверхности припоминание Традиции древних — своего рода кантовские «чистые идеи».
Подобного рода «завихрения мысли» весьма коробили эстетический вкус друзей Эдика из числа московских концептуалистов, в первую очередь их признанного теоретика Илью Кабакова. Сам Штейнберг, напротив, воспринимал «символтворчество по Шифферсу», как метафизическое определение сущностной природы его искусства. Он утверждал, что в основе всех его геометрических работ всегда лежит особое эмоциональное состояние, напрямую связанное с онтологическими основами бытия. В его собственных пространных рассуждениях на эту тему, – а красиво говорить Эдик любил, всегда сталкивались два различных типа философской чувствительности: паскалевское противостояние «духа геометрии», верного строгости мысли и «духа чуткости», согласно которому жизнь всегда выходит за рамки, предусмотренные для нее рациональной мыслью.
Он утверждал, что шествуя по стопам своего «идола» Каземира Малевича, через оплотненные символы не только «восходит к великим «идеям»«, но и расширяет границы дискурса, который зачали основоположники Великого русского эксперимента. Так, если Каземир Малевич провозглашал, что:
«Квадрат стал элементом выражения не только ощущений живописных, но и ощущений мистических, ощущений пустыни. Искусство вышло к пустыне, в которой нет ничего, кроме ощущения пустыни»,
– то Эдуард Штейнберг в «Письме к Малевичу» говорит:
«Мне думается, что “Черный квадрат” – это предельная Богооставленность, высказанная средствами искусства. <…> Я ведь символист на самом деле. И ничего я не открывал. Я просто расшифровал другой ракурс Казимира Малевича, который только теперь начали отмечать его исследователи. Да не только Малевича. У меня же и пейзаж существует, структуры всякие, связанные с культурой, а не с культом. Во всяком случае, я очень серьезно к этому отношусь – это моя экзистенция».
В общем и целом Эдик Штейнберг был типичным московским «метафизиком». Среди старшего пополнения художников андеграунда «метафизики» преобладали: Вейсберг, Шварцман, Лев Кропивницкий, Целков, Плавинский, Свешников, Мастеркова, Краснопевцев, Рабин… хотя между собой их ничто не связывало – в смысле разработки единой платформы или же идеологии этого направления. Каждый был сам по себе, а если с кем и общался, то сугубо на дружеской ноге.
Игнатьев, со свойственным ему сарказмом определял искусство братьев Штейнбергов и вкупе с ними Михаила Шварцмана как «геометрические галлюцинации».
«У этих шизо-мета-физиков, – декларировал он, – наблюдается устойчивое раздвоение сознания. Возьмем, к примеру, работы Эдика. Превозносимый им на все лады геометрический порядок выступает здесь в качестве онтологического устроения самой реальности и одновременно ее выражением. Вообще-то говоря, всякое искусство решает с точки зрения метафизики одну задачу – сделать явным неявное. Но когда имеешь дело с такого рода “гениями”, как Шварцман, Штейнберг & Со., следует держать ухо востро и не забывать, что любая попытка прояснить сущность Сущего всегда упирается в создание всякого рода объяснительных схем, которые все на самом деле и запутывают. Эстетическое начало в этом случае – вообще особая статья. У Эдика, например, картинки красивые, а у Льва Кропивницкого достаточно страшные. Ну и что с того? К метафизике этот факт никакого отношения не имеет!»