Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]

Я не вскрикнула, не упала — осталась сидеть прямо и неподвижно, сжимая одной рукой концы шали на груди.

Свояк взглянул мне в лицо.

— Вы мужественная женщина.

«Я должна быть мужественной. Ради него. Ради детей».

На другой день к одиннадцати часам утра я отправилась в приемную великого князя. Великий князь еще не выходил, но в приемной начинали уже собираться посетители. Были среди них и военные, и штатские — пожилой генерал, двое юных офицеров, несколько робких теней во фраках, коротконогий мужчина в министерском мундире… Женщин, кроме меня, не было ни одной. В мою сторону смотрели с удивлением. Слава Богу, никто здесь меня не знал.

В одиннадцать часов послышался громкий звонок. Один из адъютантов пробежал через приемную во внутренние покои, другой принялся собирать у посетителей прошения. Я не заготовила заранее никакого письма и испугалась, когда щеголеватый адъютант остановился прямо передо мной.

— Вы по какому делу? — спросил он равнодушно, глядя на меня как на мебель и уже готовясь бежать дальше.

— По личному, — тихо отвечала я. Мне не хотелось называть здесь, в присутствии других, свою фамилию.

— Вам назначена аудиенция?

— Нет… я думала — может быть, его высочество примет меня и так.

Адъютант поморщился.

— Как прикажете доложить?

— Госпожа Муравьева. Жена полковника Муравьева… — И я добавила почти шепотом: — Артамона. Мой муж сейчас в крепости, по недавнему делу. Я взяла на себя смелость явиться, чтобы…

— Хорошо, хорошо, ждите, — перебил адъютант, двигаясь дальше. — Я доложу.

Другой адъютант, появившись на пороге, громко прокричал:

— Его высокопревосходительство, генерал-майор Преображенского лейб-гвардии полка Иртенев — пожалуйте к великому князю!

— Великий князь выйдет сюда? — тихонько спросила я у одного из робких фраков.

— Вероятно, выйдет, когда примет тех, с кем ему угодно беседовать лично.

Великий князь в тот день не вышел в приемную и всех просителей принял в кабинете — всех, кроме меня. Я ждала и ждала в приемной, час, другой, третий, пока мимо текли посетители. Приняли тех, кто пришел раньше меня, стали принимать явившихся позже. Я наконец заподозрила в этом нечто оскорбительное, но уйти не смела. От звонкого голоса адъютанта, выкрикивавшего фамилии, у меня разболелась голова. Никто не подходил ко мне. Адъютант, с которым я разговаривала, только раз быстро пробежал через приемную, и обратиться к нему с вопросом я не успела.

Наконец, на исходе четырехчасового ожидания, он приблизился ко мне и сказал:

— Великий князь нынче никого более не примет.

— Мне явиться завтра? — спросила я.

— Нет, зачем же вам утруждаться. Право, не стоит, — ответил адъютант и нагло, как показалось мне, улыбнулся.

— Его высочество сегодня изволит ехать куда-нибудь? — упорствовала я. — Позвольте мне дождаться здесь его выхода. Мое дело не займет много времени…

Адъютант отрицательно повертел головой:

— Великий князь велел проводить вас.