Смерть по объявлению. Неприятности в клубе «Беллона»

Пенберти изогнул брови.

— О? Возник вопрос, да неужели? Я так и подумал. Этот законник, как-бишь-его-там, позавчера заглянул в клуб, попытался припереть меня к стенке. Верно, думает, что можно установить момент смерти с точностью до минуты, лишь глянув на коренные зубы покойного. Вот только выскажи этим пташкам свое мнение, и оглянуться не успеешь, как окажешься на свидетельской трибуне и повторишь то же самое под присягой.

— Понимаю. Но ведь общее-то представление складывается!

— О да. Только представления свои нужно проверять — подкреплять фактами и все такое. Нельзя выстраивать теории, ни на чем не основанные.

— Опасная штука — теории! Например, — возьмем наш случай, — за свою недолгую жизнь довелось мне поглядеть на пару-тройку покойничков, и, если бы я стал разводить теории на этот счет, просто судя по внешнему виду тела, знаете, что бы я сказал?

— Одному Господу известно, что скажет неспециалист по поводу медицинской проблемы, — отпарировал доктор, кисло усмехаясь краем губ.

— Верно, ах, как верно! Ну так я бы сказал, что скончался он весьма давно.

— Это слишком расплывчато.

— Вы сами сказали, что трупное окоченение заметно развилось. Ну, дадим шесть часов на то, чтобы оно наступило, и… когда там оно сходит?

— В тот момент окоченение уже разрешалось — разве я об этом не упомянул?

— Упомянули. А мне казалось, что трупное окоченение сохраняется в течение двадцати четырех часов или около того?

— Иногда. А иногда сходит очень скоро. Быстро развилось — быстро разрешилось, вот такое правило. Однако я с вами согласен: при отсутствии прочих данных я бы сказал, что смерть наступила куда раньше десяти утра.

— А, признаете?

— Признаю. Но мы знаем, что генерал пришел в клуб не раньше четверти одиннадцатого.

— Итак, вы беседовали с Уильямсоном?

— О да. Я подумал, что лучше все проверить, насколько возможно. Так что могу лишь предполагать, что, поскольку смерть наступила внезапно, да и в комнате было тепло, — покойный ведь сидел у самого огня, — процесс начался и закончился очень быстро.

— Хм-м! Вы, разумеется, отлично знали конституцию бедолаги?

— Да, пожалуй. Генерал Фентиман был очень слаб. Сердце, знаете ли, начинает сдавать, когда перешагнешь за девятый десяток. Это могло произойти где угодно: я так и ждал, что он вот-вот отдаст богу душу. Кроме того, старик, видите ли, пережил изрядное потрясение.

— Что же произошло?

— Повидался с сестрой накануне вечером. Вам, полагаю, о встрече уже рассказали, раз вы, похоже, все об этом деле знаете. А после того генерал отправился на Харлей-стрит, ко мне. Я посоветовал ему постельный режим и покой. Артерии перегружены, пульс аритмичный… Старик разволновался — что вполне естественно. Ему бы хорошенько отдохнуть. А я так понимаю, он настоял на том, чтобы встать, несмотря на головокружение и слабость, — доплелся сюда, — а попробуй его удержи! — и тотчас же испустил дух.