Смерть по объявлению. Неприятности в клубе «Беллона»

— Вы, случайно, не заметили, не выглядел ли он тем утром как-то особенно немощным или усталым? — небрежно осведомился Уимзи, постукивая сигаретой по тыльной стороне ладони.

— Нет, что вы, милорд, мне казалось, вы знаете. В тот день меня на службе вовсе не было; мне великодушно дозволили присутствовать на церемонии у Кенотафа. Великолепное было зрелище, милорд; миссис Роджерс до слез растрогалась.

— Ох, да, конечно, Роджерс — я и позабыл. Разумеется, вы были на церемонии. Так что попрощаться с генералом вам так и не привелось. Но Кенотаф — это святое. Я полагаю, вас подменил Мэттьюз?

— Нет, милорд. С прискорбием должен заметить, что Мэттьюз слег с гриппом. Все утро у дверей стоял Уэстон, милорд.

— Уэстон? Кто такой?

— Новичок, милорд. Его взяли на место Бриггса. Вы ведь помните Бриггса — у него умер дядя и оставил ему рыбную лавочку.

— Да, разумеется; именно так все и было. А когда на парад выходит Уэстон? Надо бы с ним познакомиться.

— Он будет здесь в час, милорд, когда я ухожу на ланч.

— Да, верно! Пожалуй, я его застану. Привет, Пенберти! Вас-то мне и надо. Уже словили утреннее вдохновение? Или только ищете?

— Проследил до самого логова. Хотите — поделюсь?

— Охотно, старина — подождите минуточку, вот только сброшу верхнюю оболочку. Я догоню вас.

Уимзи с сомнением глянул на конторку портье, но видя, что вниманием его уже завладели двое-трое завсегдатаев клуба, нырнул в гардероб, где служитель, бойкий кокни с физиономией Сэма Уэллера и протезом вместо ноги, был рад и счастлив потолковать о генерале Фентимане.

— Забавно, милорд, что и вы об этом заговорили, — заметил он, когда Уимзи искусно вплел в канву разговора вопрос касательно точного времени прибытия генерала в «Беллону». — Вот и доктор Пенберти меня спрашивал… Сущая загадка, вот что я вам скажу. Я по пальцам могу пересчитать дни, когда пропускал приход генерала. Пунктуален он был, что твои часы, а ведь годков-то ему стукнуло немало, так что я уж старался оказаться рядом, помочь снять пальто и все такое. Но вот ведь незадача! Верно, в то утро он припозднился, потому как я-то его не видел, а за ланчем подумал: «Не иначе, генерал прихворнул», — вот оно как. Захожу я, глядь, а тут его пальто висит на привычном месте. Так что, стало быть, пропустил я его. В то утро джентльмены то приходили, то уходили, — ведь было-то Поминальное воскресенье[110]! Из провинции много кто приехал; и все хотели, чтобы я занялся их обувью и цилиндрами; поэтому, верно, я генерала и не заметил.

— Возможно. По крайней мере, он ведь до ланча появился?

— О да, милорд. В половине первого я уходил, а цилиндр и пальто уже висели на вешалке, потому что я их видел.

— Во всяком случае, вот нам terminus ad quem[111], — пробормотал Уимзи себе под нос.