Сибирская эпопея

Все остались в полнейшем изумлении. Это было чем-то неслыханным, и даже скромный секретарь Вагин пребывал в смущении: «Муравьёв больше походил на подпоручика, чем на генерал-губернатора», – отпустил он замечание. Этот странный спектакль имел продолжение вечером, во время ужина в честь нового хозяина Восточной Сибири. Банкетный зал уставили разными столами – «соляным», «серебряным» и прочим, в зависимости от важности гостей. За «золотым» столом, самым престижным на банкете, восседал начальник Горного ведомства Мангазеев, известный всем как один из самых крупных взяточников и марионетка в руках крупных золотопромышленников. Вот что поведал сам Мангазеев: «Стою, а возле меня стоит Савинский. Он и моложе меня по службе и заведывал-то всего соляным столом. Представляют его Муравьёву – «Я так много слышал о вас хорошего», – и пошла писать: рассыпался в комплиментах… Потом вдруг спрашивает: «А где же Мангазеев?» – Ну, думаю, если уж Савинского так расхвалил, то меня просто расцелует. Кланяюсь. – «Я надеюсь, что вы не станете со мной служить». – Вот тебе и похвала!»80 И действительно, прямо во время этого приема или в последующие дни, целый ряд чиновников лишился своих постов. Среди них были иркутский городничий, губернский казначей, почтмейстер и почти все адъютанты и чиновники по особым поручениям, состоявшие при губернаторе.81 Некоторые были просто уволены, другие отправлены служить в инвалидные роты, сопровождавшие обозы, а несколько особо злостных спекулянтов хлебом и зерном, схваченные с поличным, были даже принародно высечены. На Муравьёва потоком посыпались жалобы в Петербург: кто этот молодой наглец, возомнивший, что ему по силам изменить правила игры? Муравьёв располагал необходимой поддержкой сверху, но ему было рекомендовано по возможности не афишировать это. «Действуйте как можно осторожнее, с бо́льшим хладнокровием, без шума, избегайте давать повод жалобам и наветам»,82 – написал ему министр внутренних дел Перовский. Новый губернатор нажил себе смертных врагов, которые ни за что не желали сдаваться и прикладывали все усилия в самой Сибири или по возвращении в столицу, чтобы любой ценой сорвать его планы.