Сибирская эпопея

Он пробыл в Иркутске три месяца, отвечая на приглашения, проводя «каждый день в праздниках, обедах, балах и ужинах». Это были его последние дни. Когда он снова отправился в путь в сторону Петербурга и Европы, здоровье его еще не восстановилось, и близкие убеждали его не покидать его сибирское пристанище. Когда 1 марта 1807 года его сани добрались до Красноярска, Николай Резанов был без сознания. Казаки сопровождения перенесли его в дом одного красноярского купца, где он и умер в возрасте 43 лет.

Была ли любовь камергера Его Величества к калифорнийской невесте вполне искренной? Основываясь на разных интерпретациях архивных документов, русские и американские историки и писатели долгое время расходились во мнениях по этому вопросу. Первый возможный ответ, вероятно, содержится в последнем письме шурину, отправленном из Иркутска и, по всей видимости, записанном под диктовку секретарем обессилевшего Резанова: «Из калифорнийского донесения моего не сочти, мой друг, меня ветреницей. Любовь моя у вас в Невском под куском мрамора, а здесь следствие моего воодушевления и новая жертва Отечеству». Но к этим первым фразам Резанов добавляет несколько слов о своей американской невесте: «Контенсия мила, как ангел, прекрасна, добра сердцем, любит меня; я люблю ее и плачу о том, что нет ей места в сердце моем, здесь я, друг мой, как грешник на духу, каюсь, но ты, как пастырь мой, сохрани тайну».74

Наконец, недавние исследования в русских архивах пролили новый свет на намерения Николая Резанова. Российские историки75 обнаружили несколько вариантов писем Резанова в Петербург по возвращении из Калифорнии. Донесение, которое он составил о ходе своей миссии и где подробно изложил историю отношений с Кончитой и ее семьей, насчитывало 120 рукописных страниц, но это не помешало Резанову переписать его, по крайней мере, дважды. Многочисленные расхождения, обнаруженные при внимательном сличении рукописей, ясно свидетельствуют о тревогах автора. Опасаясь за свою репутацию после провала миссии в Японии, глава экспедиции не был уверен, что история его любви к Консепсьон Аргуэльо не будет воспринята властями как действие в личных интересах или хуже, как предательство. В самом деле, кто мог с уверенностью сказать, в каком состоянии будут отношения с испанским королевством, когда донесение попадет в Петербург? Резанов разумно и осторожно замаскировал свои чувства, скрыв их за ширмой геополитических интересов, которые было легче отстаивать.

Как сложилась судьба Кончиты? Известие о смерти жениха дочь коменданта Сан-Франциско получила лишь спустя несколько лет. Рассказывали, что Кончита отказывалась верить в неверность возлюбленного и продолжала ждать его возвращения. Другая версия была ближе к фактам: новость о смерти Николая сообщил один англичанин, проездом оказавшийся в форте. По свидетельствам членов ее семьи, Конспепсьон Аргуэльо отказывала всем последующим женихам и в конце концов ушла в монахини. Приняв имя сестры Марии Доминги, она стала первой монахиней доминиканского ордена в Калифорнии. Согласно третьей версии, сестра Мария Доминга узнала причину исчезновения своего жениха в монастыре, в разговоре с одним путешественником-иностранцем, волей случая оказавшимся здесь и не знавшим, что героиня его рассказа сидела с ним за одним столом. История эта не соответствует истине, но рассказана так эмоционально, что заслуживает быть приведенной здесь: «Тогда [рассказав о смерти возлюбленного Консепсьон] английский путешественник, не знавший, кто перед ним, спросил, жива ли еще невеста Резанова. За столом – на несколько мгновений – воцарилось молчание. Затем из-под белого покрова одной из монахинь послышался тихий голос: „Простите, сеньор, она тоже умерла“».76 Вероятнее же всего, как на то указывают архивные данные, новость, разрушившую все ее надежды, Кончита узнала от отца или брата. Было найдено письмо Александра Баранова коменданту форта: глава «Российско-Американской компании», находившийся тогда в Ново-Архангельске, приносил семье невесты Резанова соболезнования и уверял, что во время долгого обратного путешествия тот дважды просил его оповестить Консепсьон о своем твердом намерении сдержать слово, и «пройдя через кадисский порт в [их] отечестве, вернуться к [ним] самым скорым образом в 1808 году»77. Сестра Мария Доминга, урожденная Консепсьон де Аргуэльо, обрученная с придворным камергером Николаем Петровичем Резановым, скончалась 23 декабря 1857 года в монастыре Бениша (Калифорния), где еще несколько лет назад можно было увидеть ее могилу[62].