Сибирская эпопея

Фрондерское, а иногда вызывающее поведение Муравьёва нажило ему немало врагов в столице, включая и ближайшее окружение царя. Самым непримиримым его противником стал министр иностранных дел, канцлер граф Карл Нессельроде, выходец из остзейского дворянства, питавший к Муравьёву не только острую личную неприязнь, но и глубокое политическое отвращение. Нессельроде, которому к тому времени исполнилось 68 лет, был ветераном русской дипломатии, более 32 лет направлявшим внешнюю политику России. Он стоял во главе группы консерваторов, верил лишь в альянсы традиционных монархий в Европе и не терпел, чтобы ему наступали на пятки или проявляли дипломатическую, политическую или военную инициативу в Азии. Стремясь поставить на место зарвавшегося «мальчишку», он мог всегда рассчитывать на поддержку своего коллеги по правительству, министра финансов Ф.П. Вронченко, и без того считавшего слишком дорогостоящей эту удаленную, бесполезную провинцию.

В своем новом регионе, обширном, точно какая-нибудь империя, Николай Муравьёв не щадил усилий, чтобы для начала постараться оживить местную экономику. Прежде всего следовало восстановить контроль над чайной торговлей с Китаем. Прошло полтора века, как две империи, Поднебесная и Российская, договорились о том, что торговые обмены между ними будут осуществляться в одном-единственном транзитном пункте: городе Кяхта к юго-востоку от озера Байкал, по обе стороны границы с Китаем. Город состоял из двух обособленных кварталов – один на российской, другой на китайской стороне. Каждое утро с каждой стороны открывались ворота и купцы пересекали ничейную полосу, чтобы вести дела со своими китайскими или русскими партнерами. В других же местах по всей линии протяженной границы между двумя великими державами торговля была строго воспрещена. И даже в Кяхте китайцы, опасавшиеся проникновения возможных чужеземных веяний, нарочно выбрали место, малопригодное для торгового города. Река, снабжавшая его водой, была мелкой и пересыхала летней порой. На китайской стороне присутствие женщин не допускалось, чтобы не дать образоваться постоянному торговому населению. Благодаря своим исключительным привилегиям Кяхта на протяжении длительного времени считалась одним из богатейших городов, причем не только России, но и мира. На ее рынке, или, на русский лад, гостином дворе, каждый день совершались сделки и целые состояния переходили из рук в руки, а во внутренних дворах скапливались штабеля кирпичей чая. Множество китайцев разгружали тюки шелковых тканей или фарфора с верблюдов, пересекавших монгольские пустыни. Русские построили там церкви, купеческие дворцы, школы, музей, типографию; кяхтинские купцы первой гильдии принадлежали к числу богатейших жителей России того времени.