Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

После отказа России допустить какие-либо изменения в регламентах молдавские и валашские элиты перестали рассматривать великую северную державу как спонсора возможных политических изменений. По мере того как молодое поколение молдавских и валашских элит начало искать новых покровителей, прекращение российского протектората над княжествами стало вопросом времени, а точнее – вопросом военного поражения России, которое произошло в ходе Крымской войны. Потребовался приход к власти большевиков в 1917 году, заключение пакта Молотова – Риббентроппа 1939 года, а также насильственное навязывание Румынии коммунистического режима во второй половине 1940‐х годов для того, чтобы румынские элиты стали окончательно и бесповоротно русофобскими, однако истоки этого антироссийского настроения, безусловно, кроются в узкорепрессивной российской политике в княжествах после 1834 года[1222].

В то же время утрата Россией своего влияния на Молдавию и Валахию в какой-то момент не должна заставлять нас забывать, что в течение довольно длительного периода российская политика в Дунайских княжествах была в целом успешной. На протяжении полувека Россия являлась арбитром в политических трениях между различными сегментами молдавских и валашских элит и использовала свое положение для того, чтобы превратить княжества в контролируемую буферную зону. Эта политика была частью более общего подхода наследников Петра Великого, которые, несмотря на репутацию экспансионистов, зачастую предпочитали преобладающее влияние на слабых соседей прямой аннексии их территорий. В сущности, аннексия оставалась запасным вариантом на тот случай, когда предпочтительная стратегия неформальной империи более не работала, как было в Польше в конце XVIII века. Многочисленные проблемы, с которыми преемники Екатерины II столкнулись в «землях от Польши возвращенных», свидетельствуют о том, что аннексия Молдавии и Валахии в начале 1830‐х была бы сомнительным благом для России. Как бы признавая это, российский военный министр Алексей Куропаткин отмечал накануне Первой мировой войны, что присоединение княжеств сделало бы их культурно инаковое население прямо враждебным русским и породило бы «вторую Польшу»[1223]. То обстоятельство, что Молдавия и Валахия так и не стали «второй Польшей», возможно, является главным достижением российской политики в княжествах, рассмотренной в данной книге.