Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

– Да черт с ним, успокойся, забудь. А вот почему мы тут сидим…

– Потому что там был негр, — сразу успокаиваясь, напомнила я.

Мы долго молчали. Первым заговорил Гжегож.

– И почему ты, сто тысяч чертей, тогда не подошла ко мне?

– У меня был уже муж. Первый.

– Каких только глупостей не делает человек по молодости, по дурости…

Пришлось ему напомнить.

– Так ведь меня собака укусила. Я вовсе не собиралась поразить его, но так уж получилось.

– Что?!

– Собака, — грустно повторила я. — Есть такая примета: кого в детстве собака укусит, тот рано замуж выйдет. Надо бы сказать «та», примета относится лишь к особям женского пола, о мужских не доводилось слышать. Я уже не говорю о такой малости, как глубочайшая убежденность с самого раннего возраста в том, что никто никогда не захочет взять меня в жены. И когда вдруг такой нашелся… Сам понимаешь, Гжесь, не могла я упустить такую оказию.

– О великий Боже и все греческие боги… — торжественно начал Гжегож, но я не дала ему закончить.

– Погоди, ведь мы так ни к чему и не пришли, остановились на полпути. У меня наклевывается следующая концепция: кто-то уверен, что я рылась в бумагах бывшего аманта, что я раскопала в них нечто для этого кого-то ценное и это ценное припрягала. Уж не знаю, из каких соображений похитила и припрягала, может, просто назло этому, бывшенькому. Так следует из письма Елены. А потом я получаю от нее письмо, узнаю, что в моем распоряжении страшное оружие, и могу это оружие пустить в ход. Чтоб не пустила, надо меня припугнуть.

– А что за баба, которая тебя ненавидит?

– Вот уж бабы никак не могу отгадать, может, сама проявится. Тут другая проблема: или они у меня это нечто отберут, или вынуждены будут меня убить. Поскольку отбирать у меня нечего, остается лишь вторая версия. И что скажешь?

Вторая версия Гжегожу явно не понравилась. Посовещавшись, мы пришли к умному выводу: необходимо что-нибудь разузнать, чтобы прояснить эту запутанную историю. Он не сомневался, что я попытаюсь сделать это, и не пытался меня отговорить.

– Только прошу — постарайся соблюдать осторожность. Мне кажется, самым безопасным является ксендз. Ведь твоя Елена исповедывалась ему…

– Ксендз сохранит тайну исповеди. Он просто обязан.

– Так ведь не ксендз станет тебе исповедываться, а ты у него исповедуешься. Исповедуешься и попросишь совета. Одно из двух. Или ксендз окажется порядочным человеком и сохранит тайну исповеди, но даст тебе совет. Или это паршивая гнида, что тоже случается, и тогда… тогда свободно выдаст тайну исповеди, в том числе и твою. Но в любом случае это будет каким-то шагом вперед.

– Остается еще голова. Что-то мне надо с ней сделать, ведь не выброшу же, в самом деле, на помойку и даже не захороню тайком на кладбище. Полиция?

– Обратиться к полиции в любом случае имеет смысл. Слушай, я все думаю об этом твоем… А вдруг в тех горах дутых доказательств чьей-то вины были не только дутые?

– А черт его знает, что там у него было.

– Понимаешь, ведь речь может идти о тех людях, что некогда управляли страной. Они и сейчас дорвались до корыта.