Теорема Столыпина

Мы помним, что в пореформенную эпоху образованный класс страны вступил с Новым общественным настроением, в котором антикапиталистические и антибуржуазные настроения, нередко густо замешанные на социализме, играли более чем значимую роль.

И основные характеристики модернизированного общества вписывались в это настроение, мягко говоря, не полностью.

Первая часть этой книги, полагаю, дает представление о том, сколько препятствий стояло на пути создания:

— правового государства в стране с «неопределенным юридическим бытом» (К. П. Победоносцев) и слабым правосознанием жителей;

— гражданского общества людьми, прошедшими школу крепостничества, — от императора до крестьян;

— рациональной личности в стране с минимальной грамотностью;

— современной экономики в стране, где правительство, полтораста лет с энтузиазмом насаждавшее аграрный коммунизм, не осознавало требований времени и скептически воспринимало мировой опыт.

Перспектива индустриализации по-прежнему отвергалась немалой частью образованного класса, видевшего Россию аграрной, но не промышленной страной. Громадное значение промышленности для укрепления мощи страны и ее обороноспособности адекватно не воспринималось. За рамки выносилась полуфеодальная казенная военная промышленность, противопоставлявшаяся «социально чуждым» частным предприятиям.

Понятно, что подобная недооценка роли индустрии и непонимание ее важности всегда были характерны для отсталых земледельческих стран, но японцы почему-то смогли преодолеть этот стереотип.

Разумеется, вышесказанное не нужно понимать прямолинейно.

Никто, условно говоря, не произносил с самых высоких трибун речей на пленумах и съездах в духе «мы вас, капиталистов, закопаем» (хотя кое-что близкое по смыслу, — но не по стилистике! — попадалось), никто не вешал соответствующих плакатов, не выпускались почтовые марки с обязательствами, сколько фабрично-заводской продукции мы не произведем и т. п.

Утопия не была неким «плановым заданием», выполняемым всегда активно и осознанно, — просто на пути капитализма стояли мощные институциональные препятствия, которые со временем укреплялись и которые поддерживало общественное мнение. Очень многое шло просто по инерции крепостной эпохи, и у меня нет уверенности, что это всегда происходило сознательно, т. е. с полным пониманием последствий тех или иных действий.

Разумеется, на деле капитализм в стране развивался, строились железные дороги, возникали новые предприятия и т. д. Великие реформы действительно преобразили страну.