Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг

Под Нарвой в 1704 г., на контрэскарпе перед фасом бастиона Виктория была установлена батарея на четыре орудия для подавления сопротивления на стенах во время штурма, в траншеи были введены «ко отстреливанию учрежденные ратные люди» (т. е. стрелки, которые должны вести огонь по стенам во время штурма); а от разных полков «гранадиры взяты и в шанцы посланы, которым велено непрестанно на бастионы гранаты метать из устроенных к тому новой моды ручных мортиров»[1253]. «Которого часа я, братец, получил от тебя письмо о мартирщиках, тот час собрав ис полков всех, послал к вам и гранаты с ними», [1254] – сообщал Б. П. Шереметев 6 августа 1704 года А. Д. Меншикову. «Мортирщики» драгунских полков Б. П. Шереметева (сами полки в осаде и штурме Нарвы участия не принимали и после взятия Дерпта находились на строительстве укрепленной линии) были посланы под Нарву и участвовали в приступе под командой капитанов Кропотова и Вельяминова[1255]. Шведы особенно подчеркивали эффективность мортир, бросающих гранаты на стены Нарвы [1256].

Практика массированного использования мортирок, собранных из многих полков, незадолго до штурма Нарвы уже была опробована под Дерптом. «В семсот четвертом году во взятье города Дерпта командрованы были с полков драгуны с мартерами под город в шанцы, и я того полка с оными драгуны командиром у них был» [1257], – записал в своей сказке от 1720 года А. А. Полозов, бывший в 1704 г. вахмистром в драгунском полку князя Г. Волконского. Команды драгун с мортирками, возможно, были собраны в сводный отряд под руководством сержанта Лейб-гвардии Преображенского полка М. И. Щепотева; так Б. И. Савин в своей сказке упомянул, что, будучи рядовым драгуном в полку Бауера, «был послан на штурм с мартирками с Михайлом Ивановичем Щепотевым под Дерпт июля против третьего надесять числа» [1258]. Другой чин того же полка И. Г. Лопотов в сказке от марта 1721 г. также упомянул, что «был с мортиркою на приступе под Юрьевым Ливонским и под Нарвою» [1259].

Ручные мортирки – оружие с одной стороны экзотическое, с другой получившее широкое распространение в рассматриваемую эпоху – во множестве сохранились в различных музейных коллекциях, однако подробности их применения до сих пор изучены недостаточно. Сохранилось свидетельство о том, как в 1755 г. проводились испытательные стрельбы из «мортирок, вставленных в ложи с прикладами»: «Одну из таких мортирок (2½ фун. кал.) зарядили двумя золотниками пороха, но при выстреле на 45° получилась такая отдача, что мортирку едва можно было удержать в руках и стрелявшему повредило палец, почему дальнейшую стрельбу производили уже с сошек. Испробовали еще несколько мортирок, но оказалось, что при увеличении зарядов ломались замки и сошки, хотя наприм. одобрили, что 6 ф. гранату от заряда в 16 зол. бросило так далеко, что и сыскать было не можно! За то не нашли и самой треноги, которая разлетелась на куски!..» [1260].

Тем не менее солдаты Петра вполне освоили это оружие и выполняли с его помощью нетривиальные задачи. Так, в источниках отложились описания успешного применения гранат против плавучих (!) целей. В начале июня 1703 г., на пути от недавно взятого Копорья к Ямам войска Шереметева перехватили на реке Луге шведское парусное судно, его экипаж под русскими выстрелами высадился на западный берег и ушел в лес; «а наши по них стреляли из мартиров конных, и они, шведы, от них бежали и лаяли: чорт де вас научил, а не люди; и хорошо зело действовали и далеко брали», – делился успехами Б. П. Шереметев[1261]. Другой случай, 12 июля 1703 г., описан в журнале Гизена. «И… драгунские полки пошли к устью [реки Наровы. – Б. М.] к морю, и увидели идущие два корабля свейские к Ругодеву, и почали по них из ручных мортиров стреляти, из которых один корабль прошел; на другом же лежащие на верьху некоторые вещи от тех мортиров зажглись, и вдруг парусы опустились, и в нем бывшие люди изпужався побросались в воду, и оной корабль прибился к берегу, который сожгли, а некоторые вещи, которые могли ухватить, себе взяли. Сие удивления достойно, что драгуны корабль взяли, и по том здраво возвратились с малою частию потеряния людей» [1262]. А двумя днями позже «ратные люди генерала майора Николая фон Вердена» пошли «в низ Наровы реки, и увидя от города в версте, что идут к Ругодеву неприятельские три корабля, стали над ними чинить промысл стрелять из ружья, и метать ручные гранаты, из тех один корабль со всеми их неприятельскими припасы, что в том корабле было, сожгли» [1263]. Этими эпизодами Петр восхищался в письме к Б. П. Шереметеву: «Паче ж зело удивительное, что драгунами корабль взят и сожжен» [1264]. В августе того же года царь писал фельдмаршалу: «Извольте в запас и мортирцов малых взять» – очевидно, Петр считал мортирки полезными в предстоящем рейде кавалерии Шереметева на города Раковор, Пайде и Фолин [1265].