А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Александр Блок – фигура крайне сложная. Его поэтические идеи не укладываются в рамки славянофильских доктрин. К примеру, он сам в знаменитом письме К. С. Станиславскому, объясняя свое понимание темы России, писал, что он сторонник нового славянофильства – без православия и самодержавия, но с острым осознанием народности как ключевой для себя ценности. Мало кто из русских интеллигентов начала ХХ века был столь внутренне сопричастен тому началу, которое можно назвать соборной душой русского народа, как Блок: он ощущал эту сокровенную Россию как главную, едва ли не единственную любовь своей жизни.

Россия Блока – это и его Прекрасная Дама, и Жена, облаченная в солнце, и таинственная Незнакомка, и Подруга Светлая, и Снежная Маска, и чарующая Фаина, и даже страстная Кармен, и падшая Катька из «Двенадцати», но главное – та простонародная красавица, чей мгновенный взор из-под платка навсегда входит в сердце. Эти изменчивые лики родины он видит в снегу и в пыли дорожной, в размывах глины и в разливах рек, в кровавых отсветах заката и в завываниях вьюги, в церковном пении девушки и в тяжелом сне грешника – и все рождает в нем неизменное чувство: «Да, и такой, моя Россия, / Ты всех краев дороже мне».

Раздумья славянофилов о России предопределили многое и в блоковском миропонимании. В Блоке нет устойчивости хомяковской веры, но есть сознание пути России, о котором Хомяков сказал: «Светла твоя дорога…» Характерно, что светла дорога, по мысли Хомякова, не только «трезвенным смиреньем» народа, но и потому, что озарена грозовыми раскатами, освящена служением на ниве кровавых битв («Раскаявшейся России», 1854). «Ангел Бога с огнесверкающим челом» – такой предстает Хомякову родина в годину испытаний. Православная Россия для него – Христово воинство: он призывает Россию сбросить с себя бремя грехов и встать за братьев «в пыл кровавых сеч» («России», 1854). «И вечный бой! Покой нам только снится!» – в унисон ему провозглашает Блок. Но он же и томится тем, что видит в лицах людей своего поколения «кровавый отсвет».

Обетование грядущего спасения и апокалиптические мотивы были близки славянофилам, как и всем христианам. Что касается блоковских поэтических откровений, то они в меньшей степени освещены упованием. У него есть чувство сораспятия Христу, но почти без надежды на воскресение: