Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

Есть и другие мемуарные рассказы, в целом описывающие ту же схему побега, но с расхождениями. Например, называются разные железнодорожные станции, к которым направлялся беглец (от Новоудинского можно было ехать к соседним станциям Транссибирской дороги как на запад, так и на восток). А. В. Островский счел заслуживающим внимания письмо некоего М.И. Кунгурова, ссыльного, жившего в Новой Уде. В 1947 г. он написал в Кремль Сталину, напоминал, что в Новоудинском тот жил на квартире Кунгурова, «в 1904 г. я увез вас лично в село Жарково, по направлению к станции Тыреть Сибирской железной дороги, а когда меня стали спрашивать пристав и урядник, я им сказал, что увез вас по направлению в г. Балаганск. За неправильное показание меня посадили в каталажку и дали мне телесное наказание – 10 ударов, лишили меня всякого доверия по селу. Я вынужден был уехать из села Новая Уда на ст. Зима Сибирской железной дороги». Далее Кунгуров жаловался на возраст и здоровье, сообщил, что воевал в Якутском партизанском отряде, и просил помочь получить персональную пенсию. Сталин на письме Кунгурова оставил помету, что не помнит его. ИМЭЛ вступил в переписку с существовавшим тогда в Новой Уде музеем Сталина, в результате которой выяснилось, что Кунгуров действительно жил в то время в селе, но никто не знает о его участии в побеге Иосифа Джугашвили[433]. А. В. Островский полагал маловероятным, чтобы Кунгуров мог обратиться лично к Сталину с письмом, «если бы оно не соответствовало действительности». Однако архивные фонды (в первую очередь фонд Сталина в РГАСПИ) хранят примеры обращений и прямо к Сталину, и к другим высшим советским руководителям, содержащих совершенно фантастические сведения, якобы принадлежащие к сталинской биографии. Среди них можно встретить обращения дам, считавших себя дочерьми вождя (и ссылавшихся в этом на своих матушек), а также и «спасителей» Сталина, будто бы помогавших ему избежать ареста, иногда при совершенно сказочных обстоятельствах[434]. Зачастую авторы такого рода фальшивых мемуаров демонстрировали явную корыстную заинтересованность, просили прибавку к пенсии, садовый участок и т. п. Надо отметить, что со сходными просьбами обращались к Сталину и его настоящие старые знакомые по жизни в ссылках, Сталин на их письма отвечал и даже мог послать некоторую сумму денег[435]. Известно, что он отличался завидной памятью на людей, способен был узнать на партийном съезде в 1930-х гг. рабочего, с которым был мимолетно знаком по революционной работе в Баку или Тифлисе. Поэтому уже то, что Сталин не вспомнил Кунгурова, следует считать веским аргументом в пользу недостоверности его рассказа. Письмо Кунгурова представляет собой типичный псевдомемуарный источник, какие встречаются исследователю сталинской биографии в изобилии. Найденные по отдельности, они заставляют задуматься, не кроется ли за ними неизвестный эпизод сталинской биографии, и зачастую вводят ученых в заблуждение. В истинном свете эта категория документов становится видна, будучи взята в совокупности, в ряду однотипных примеров.