Корсары султана. Священная война, религия, пиратство и рабство в османском Средиземноморье, 1500-1700 гг. [litres]

Здесь следует кое-что прояснить. Из-за того, что предложение внезапно становилось широким, падали цены, а это немаловажно по двум причинам. Во-первых, польза от корсарства оказывалась существенно меньшей, чем наносимый им вред. Другими словами, потери европейцев вовсе не означали пиратской прибыли. Во-вторых, обогащался сильнейший или же тот, кто ожидал благоприятного момента, не продавая товары. Ничего удивительного, что обычно в этом везло не корсарам, которым вечно требовались деньги, а дею[1645].

Но как менялся пай в зависимости от того, что причиталось участникам морского разбоя? Нам ничего не остается, кроме как на основании источников тех лет указать распределение паев, зависевших от времени и места. Надеемся, что в целом мысли, на которые наводят эти данные, придутся по душе любителям истории. Собственно, цифры касаются периода, когда добычу делили мирно. Как пишет Джованни Баттиста Сальваго, из трехсот паев (доля экипажа) офицерам доставалось по 4, ходже – 6, кормчему – 8, левендам и янычарам – по 1,5[1646]. Пьер Дан указывает похожие цифры: реис забирал 10, 12 или же 15 частей добычи; по три пая получали пара лоцманов, двое кормчих, болюкбаши, одабаши, главный пушкарь и врач; столярам (maоtre de hache), конопатчикам, морякам, пушкарям и янычарам доставалось по два пая; добровольцам – по одному[1647]. Доля, которую присваивал реис, могла меняться на разных кораблях; в XVIII столетии капитанам корветов и фрегатов доставалось от 32 до 45 паев; тем же, кто командовал шебеками, – 25–28; реисам бригов и полакров – 20–25; наконец, командирам гулет[1648] – 16–18 частей[1649]. По словам Арвьё, писавшего значительно позже, чем Дан, реис получал 40 частей добычи; болюкбаши – 30; офицер – 10; солдат – 5, а невольник – 2–3[1650]. Похоже, паи реисов и офицеров сократились в начале XVIII века. Например, первый и второй реисы, а также ходжа, главный пушкарь и векильхардж отбирали себе по три части. А вот три часовых реиса, как и столько же простых пушкарей, а еще восемь столяров получали по две. Доля солдат и моряков менялась от полутора до трех частей в зависимости от их опыта и способностей[1651].

Если же в походе не удавалось поживиться, воины возвращались с пустыми руками, и вкладчики были обязаны покрыть только расходы на их питание[1652]. Впрочем, впоследствии искусные реисы могли еще спокойней принимать солдат на корабль, а солдаты – решительнее воевать.

Статусы раба и свободного не влияли на уменьшение доли. Паи моряков и гребцов (по большей части невольников) отбирали хозяева, оставляя первым малую толику[1653]. Доля рабов, принадлежавших государству, уходила в казну. Пленники урывали от нее крохотные части – несколько курушей, не больше, да и те удавалось заполучить не каждому. Надо отметить, что дей в Триполи вознаграждал некоторых рабов: врача, конопатчика и векильхарджа[1654]. Пассажирам, если те были, тоже могло кое-что перепасть[1655], – впрочем, лишь если корсарством занимался торговый корабль. «Газават» утверждает, что и невольникам-мусульманам, спасенным с корабля неверных, давали часть добычи[1656]; но даже если это правда, то, откровенно говоря, я сомневаюсь, что такой обычай был распространен.