Генерал и его семья
- Автор: Кибиров Тимур Юрьевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Индивидуум
- ISBN: 978-5-6043605-4-5
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Генерал и его семья». Краткое содержание книги:
Потому что все стало окончательно ясно и наглядно: вот оно — длинноногое коммунистическое завтра, а вот это — разящее сивухой, трухлявое и пакостное капиталистическое вчера! О чем тут может быть разговор? Не пищать! И точка. И никаких гвоздей!
Немного смущало и сбивало с толку то, что коминтерновские барабаны и горны никак не сочетались с певучими скрипками и тягучими виолончелями, с позолотой и сумраком оперного театра, со всеми этими ариями и увертюрами, с журчанием клавира и переливами меццо-сопрано. Пролетарий, проверяющий прицел, заряжающий ружье и шагающий на битву с капиталом, вряд ли понял и одобрил бы пристрастие комсомольца к романсу «Уж вечер. Облаков померкнули края».
Об этой дисгармонии Вася старался не думать, да и генерал-майор Бочажок тоже закрывал на нее глаза и подменял конфликтом классического и современного.
В конце концов, никто ведь не заставлял публично отрекаться от пронзенного стрелой Ленского, от полонеза Огинского и голосистого соловья. Совсем наоборот, с каждым годом Чайковского и Бетховена становилось все больше, и все громче звучала трансляция из Большого театра. И Ленин, между прочим, любил «Аппассионату» и называл ее нечеловеческой музыкой, хотя и оговаривался: от этой сонаты хочется людей по головке гладить, а надо не гладить, а бить! Вот то-то и оно — какое уж тут битье, какая беспощадность к врагам и предателям, если уши развешены и душа воспаряет неведомо куда.
Классическое искусство, разумеется, принадлежало народу, но что-то тут было не так, какая-то еле слышная фальшь беспокоила Васю, как-то не верилось до конца, что Клим Ворошилов и Семен Буденный действительно любят Фредерика Шопена, а он отвечает им взаимностью. И главное — Эльза Людвиговна, она ведь тоже была, кажется, несовместима с этими дореволюционными звуками. Трагический конфликт назревал не между чувством и долгом, а между двумя равно пылкими чувствами…
Но пищать ни в коем случае было нельзя!..
Егор Ватуткин умер, как и жил, — глупо и страшно, пошел пьяным до ветру и, несмотря на мороз, заснул, справляя большую нужду. Глядя на голожопый, припорошенный снежком труп своего врага, Вася злорадства не чувствовал, но и жалости не испытал.
Схоронив мужа, тетка протрезвела и притихла, но ударилась в еще большую, на взгляд Васи, дурь — стала молиться и каяться перед иконами темных, еле различимых в свете лампадки святых.
Церкви в селе давно не было, ее обезглавленные останки использовались как склад, поэтому бабки-богомолки, к которым примкнула Настасья, собирались по вечерам у Демьянихи. А на большие праздники ходили за пять верст в соседнее село. На них никто особого внимания не обращал, только посмеивались беззлобно, особенно над Васиной теткой: «Ох, Стакановка, много ж тебе отмаливать придется, гляди лоб не расшиби!»
Но, когда выяснилось, что религиозный дурман стал расползаться по селу и затронул даже колхозную молодежь, что на молитвенные собрания ходят с вдовой-матерью ученицы 7-го и 9-го класса сестры Гороховы, Эльза Людвиговна, которой кто-то настучал, забила тревогу и призвала комсомольскую организацию школы принять меры и дать бой.
В морозный, синий со звездами рождественский вечер христолюбивые жены и старицы (юниц Гороховых с ними в этот раз не было) отправились славить новорожденного Спасителя. Дорога к храму вела через лес, и стоило им войти в его непроглядную сень, как застучали барабаны, и взвыли горны, и возгласились безбожные речовки и частушки, и запылали со всех сторон факелы, освещая багровым светом самодельные плакаты с жирными попами и смеющиеся лица комсомольцев и пионеров. Охваченные ужасом бабы бежали. Только глухая Демьяниха и строптивая Ватуткина застыли, как столпы, среди этого ликующего беснования.
Тетка уставилась на барабанящего Ваську и, воздев руку, произнесла:
— Дурак ты, Васька, дурак! Гляди, наплачешься еще! Бог, он все видит!
Вася даже на мгновение перепугался, так непохожа была тетка на саму себя и так похожа на увиденную через много лет боярыню Морозову. Но любимый голос с акцентом ответил церковнице и поставил все на привычное место: