Генерал и его семья

В политмассовую работу входят собрания, политинформация, иногда лекция, иногда ничего. Во всех случаях я читаю худ. лит. или пишу письма, так как вся эта работа стала шаблоном и ничего интересного, увлекательного не дает.

В 22:05 ужин. Картина обеда. Затем вечерняя поверка, вечерняя прогулка и отбой. Вечерняя прогулка так же ненавистна к-там, как и физзарядка, поэтому все рады, когда она заменяется из-за погоды разучиванием песен. В 23:00 отбой: самое счастливое время к-та. Мл. к-р опять выполняет свою роль цепной собаки, ходит, смотрит заправку обмундирования, чистоту оружия и ложится после всех, поднимаясь раньше всех. По сигналу „Отбой“ дневальный выключает свет и радио. День будня, день труда окончен.

В субботу и воскресенье ужин в 18:40–18:20, кино, увольнение и отбой в субботу, когда хочешь (какое счастье к-ту), и в воскрес. в 23:00 (хотя почастую как и в субботу).

Отношение к занятиям, вернее, к самоподготовке несколько меняется за 1–2 дня до зачета, когда все к-ты усиленно готовятся и учат пропущенное. После сдачи вздох облегчения и опять полное равнодушие.

Скорее бы весна, скорее бы лето и выпуск, как надоело ждать этого дня начала самостоятельной жизни».

У Васи никакого «полного равнодушия» к учебе никогда не было. За это большинство курсантов считало его зубрилой, занудой и задавакой, но в глаза так не называли — Бочажок, в отличие от моего папы, дружил с физкультурой и спортом, отдельно занимался гимнастикой и боксом и на третьем году обучения стал чемпионом военного округа в легком весе. Перед выпуском ему даже предлагали продолжить службу в Спортивном клубе Армии, но Вася, понятное дело, отказался — для того ли овладевал он артиллерийской премудростью, чтоб скакать по рингу и морды бить? Он вообще этот спорт не очень уважал, бокс был нужен ему только для того, для чего пану Володыевскому (помните этот фильм?) было необходимо фехтование: «Дал тебе Господь наш маленький рост, если люди не будут тебя бояться, так будут над тобой смеяться».

И по поводу Балерины Бочажок бы папу моего не понял, лошадь, закрепленную за ним, Вася любил и холил, работать в конюшне было привычно и приятно, он даже жалел о переходе на мехтягу, хотя и понимал неизбежность и прогрессивность этих изменений — ХХ век все-таки!

Вот таким идеальным курсантом, без сучка без задоринки был Василий Бочажок, заслуженно считавшийся гордостью училища. И однако на втором году учебы он, к изумлению командования и всего личного состава, совершил тяжкий дисциплинарный проступок и был, как последний раздолбай, посажен на гауптвахту. Когда через десять с лишним лет Вася сокрушенно рассказал об этом случае молодой жене, Травиата ужасно смеялась, все не могла перестать, хотя ничего смешного ни я, ни Вася в этом происшествии не находим. Они тогда чуть не поссорились из-за этого хохота.