Скелет разрушенного дома (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Скелет разрушенного дома (СИ)». Краткое содержание книги:
— И отменный слух, — кивает Блэк.
— И прекрасный голос, — добавляет Рон.
У ребятни моментально загораются глаза, и мне ничего не остается, кроме как бежать наверх за инструментом. Когда я сажусь на свое место и начинаю настраивать гитару, в комнате образуется потрясающая тишина. Я давно не выступал на публике и уже успел забыть, как она ласкает слух. Пока мои руки подтягивают струны, я продумываю «концертную программу».
Времени у нас мало — вечер уже поздний, и малыши скоро должны быть дома. А потому я играю всего три песни, а точнее три длинные баллады.
«Битва Первого Утреннего Луча» рассказывает о победе добра над злом, дарит надежду и поднимает боевой дух. После нее в комнате нарастает возбуждение и воодушевление. Мальчишки возбужденно переговариваются между собой, девчонки картинно откидывают волосы назад. Старик с Роном улыбаются, глядя на них.
«Дорога по берегу Ручья» — грустная история о любви и обиде, об ошибках и пустых обещаниях. Начинаясь как траги-комедийная зарисовка, в конце она распускается цветком боли и пронзительной драмы. Тишина накрывает комнату. Мальчишки и девчонки сидят близко и молчат. У Анни глаза на мокром месте. Рон печально смотрит в окно. Глаза старика пусты.
Я хорошо знаю, как обращаться с аудиторией. А потому даю им немного выдохнуть и только после этого пою «Предрассветный Час». Это самое опасное время: свет еще не пришел в мир, и обозленная тьма, чуя свой скорый конец, стремится насытиться вдоволь. Герой баллады бесстрашно борется с ней на протяжении всего повествования. Он теряет все, что у него было, и всех, кого он любил, он страдает и мучается как физически, так и духовно, но он продолжает идти, продолжает жить, усмехаясь в лицо врагу. Заканчивается баллада хорошо, но конец этот выстрадан, а потому к сладости счастья примешивается толика горькой грусти… отчего общий вкус блюда кажется богаче и интереснее. А потому запоминается лучше.
Все в трепете — я ощущаю это кожей. Дети отходят постепенно, начинают переглядываться и перешептываться. Это новый опыт в их жизни, опыт полного насыщения. Чувство, которое должен испытать каждый в юном возрасте. Из него позже родится понимание, что жизнь сложнее, чем кажется: за счастьем часто идет горе, а за горем может крыться счастье. Не нужно терять голову от радости, но и вешаться от тоски не стоит. Живи, борись, старайся — и судьба сама скажет свое слово.
Рональд в задумчивости. Старик так и сидит, глядя в никуда. Но он слушает, я это знаю. Когда все наконец-то приходят в себя и начинают шуршать по углам, Джери неожиданно проникновенно обращается к детям:
— Запомните этот день, этого человека, — он указывает на меня, — и эти песни. Пройдут года, и вы поймете, какой прекрасный подарок он вручил вам сегодня. Цените эти мгновения, берегите их.
— Мы будем, — обещает Догги.
— Кайл — самый лучший! — пищит Лина-Китти.
— Мы и вас запомним, — внезапно говорит Чарли и выходит вперед.
Все глаза моментально обращаются к нему. Детишки замирают. Блэк приподнимается на диване. Рон непонимающе хмурится. Старик слушает.
Чарли переводит дыхание.
— Мы… запомним вас таким, какой вы есть. А не таким, каким вас описывают… все, — говорит Чарли, запинаясь, опустив глаза в пол. — Все, кто вас не знают. Потому что так… правильно. Я… честно скажу, я очень боялся вас. Ещё с детства. Мне говорили, что вы злобный и опасный. Вы казались мне… чудовищем. Ну таким, как в сказках или мультиках…
Мальчик снова переводит дух и быстро вытирает пот с верхней губы. Джери смотрит на него. Все слушают его.
— Я думал, что… победить вас будет… правильным решением, — говорит Чарли, и смотрит Джери в глаза. — Я думал, что… вы не можете хорошим… Знаю, это так глупо!..
— По-детски, я бы сказал, — замечаю я, и Рон шикает на меня.
— Да. Я — ребенок, — вскидывает подбородок Чарли. — Я — глупый мальчишка. Но я не хочу им быть. Больше нет. Сэр, — он повышает голос, — я ещё раз прошу у вас прощения и даю обещание… вновь, да… что никогда больше не совершу то… что совершил. Никогда не поверю на слово и всегда буду поверять. Вы…
Чарли поднимает глаза на старика и говорит твердо, уверенно и ясно.
— Вы… Анни права. Вы — достойный человек. И мне очень жаль, что вы оказались в таком положении. Я не знаю из-за чего… но я готов вам помочь. Как угодно! Только скажите… И делаю я это, — добавляет он резковато, — не потому, что я оплошал и хочу загладить вину, а потому, что считаю это правильным. Я хочу помочь. Я хочу, чтобы вы жили хорошо. Я хочу… вам счастья.
Заканчивает он неловко, замяв последнее предложение и дав петуха, но не думаю, что это кто-то заметил. Детишки большущими глазищами смотрят на Чарли, пока он говорит, а когда он заканчивает, переводят их на старика. Я тоже смотрю на него… и сердце у меня ёкает. У Джери каменное лицо, но руки подрагивают. Его глаза блестят, и когда он моргает…
Чарли краснеет, как маков цвет, и опускает глаза в пол. У Рона дергаются уголки губ. Бобби не смотрит на нас — у него багровые уши. У меня все дрожит внутри.
— Дурачок, — хрипло выдыхает Джери. — Смелый, честный и… мальчишка. Мне тебя даже прощать не за что, а ты… Глупыш.
— Я ещё… — тихонько бормочет Чарли.
— Ещё? — надрывно смеется старик, и пара капель срывается с его щек.
Чарли в три прыжка оказывается около него — тонкие ручки споро обвивают согнутые плечи. Джери замирает, как статуя, со вскинутыми руками. Один миг — и его ладони нерешительно опускаются на худую спинку. Для мелких это, как выстрел для марафонцев. Они всей оравой кидаются к нему. Я с Роном отскакиваю подальше. Бобби тоже отходит, хлопнув старика по руке.
Малышня кричит наперебой, что они Джери тоже «запомнят», тоже всем расскажут, что он «достойный», тоже когда-то его боялись, но теперь знают, что он «хороший». Джери за ними еле видно. Я переглядываюсь с Роном. У него красный нос, щеки и глаза. Я выдавливаю из себя улыбку:
— Ты похож на морковку.
— А ты — на нурика, — бурчит он, — но я же не говорю это вслух.
Я истерически смеюсь, и он подхватывает мой смех. Я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем детишки отступают от старика. Джери весь красный и растрепанный, но такой счастливый, что не описать словами. Он широко улыбается… но почти тут же сжимает губы в скоромной улыбке. Я вдруг осознаю, почему он так делает — он стесняется своих коричневых зубов. Я запоминаю этот момент, чтобы потом вытравить из его головы эту глупость.
Старик переводит дыхание и склоняется поближе к малышне.
— Вы — самые лучшие дети, которых мне только доводилось встречать за всю мою жизнь, — заговорщицким шепотом, словно рассказывая страшный секрет, говорит старик. Мелкие в восторге. — Вы подарили мне самый чудесный вечер за долгие и долгие годы. А потому…
Джери делает короткую паузу, привлекая их внимание.
— Я тоже сделаю вам подарок, — говорит он и достает из кармана небольшой ключ. — Вот. Возьмите, — он отдает его в руки одного из мелких, — и идите в мой дом. Там, в пристройке, есть вход в небольшой подвал. Не бойтесь, там все чисто и безопасно. Я каждый день проверяю крепления двери… Откройте замок. Войдите внутрь и берите все, что вам понравится. Но смотрите! — Он поднял палец вверх. — Только в том подвале! В других помещениях — ничего не трогать! Поняли?
Малышня остервенело кивает и снова лезет к Джери обниматься. Мальчишки пожимают ему руки. Девчонки целуют в щеки. Он крепко прижимает их к себе. Блэк встает.
— Нам пора, — хрипловато заявляет он. — Уже поздно.
— Мы зайдем за подарками к сэру Джери? — хватает его за руку Луи.
— Сегодня, нет, — мягко отвечает Бобби. — Завтра — обязательно!
Все орава отзывается неистовым ревом. Я провожаю их до двери. В прихожей жму руку Бобби и долго обнимаю Ронни. «Спасибо за все», — шепчу ему. Он обещает отвести детей до города целыми и невредимыми. Малявки обнимают меня в последний раз и, крикнув напоследок «Счастливого Рождества!», уносятся прочь.