Неоновые Боги [ЛП]

Я моргаю.

— Нет. Просто болит.

Он кивает, как будто это именно то, чего он ожидал. Я тупо наблюдаю, как он раскладывает ряд бинтов и продолжает мыть и перевязывать мои ноги. Я не… Может быть, он прав, и я действительно сплю, потому что в этом нет ни малейшего смысла.

— Ты дружишь с Гермесом и Дионисом.

— Я ни с кем не дружу. Они просто периодически появляются, как бездомные кошки, от которых

я не могу избавиться. — Независимо от его слов, в его тоне есть нотка нежности.

— Ты дружишь с двумя из Тринадцати. — Потому что он был одним из Тринадцати. Совсем как

моя мать. Прямо как Зевс. О боги, Психея права, и Аид такой же плохой, как и все остальные.

События этой ночи обрушиваются на меня. Вспышки сцены за сценой. Комната скульптур. Скрытность моей матери. Рука Зевса поймала мою, когда он объявил о нашей помолвке. Охваченные ужасом бегут вдоль реки.

— Они устроили мне засаду, — шепчу я.

При этих словах Аид поднимает взгляд, нахмурив свои густые брови.

— Гермес и Дионис?

— Моя мать и Зевс. — Я не знаю, зачем говорю ему это, но, кажется, не могу остановиться. Я

крепче обхватываю плечи одеялом и дрожу. — Я не знала, что на сегодняшней вечеринке будет объявлено о нашей помолвке. Я не соглашалась на нашу помолвку.

Я достаточно устала, чтобы почти притвориться, что испытываю сожалению, прежде чем раздражение отразится на его лице.

— Посмотри на себя. Конечно, Зевс хочет добавить тебя в свой длинный список героинь.

Он бы так подумал. Тринадцать видят то, что им нужно, и берут это.

— Это моя вина, что они приняли это решение, даже не поговорив со мной, из-за того, как я

выгляжу? — Возможно ли, чтобы верхняя часть головы человека буквально взорвалась? У меня такое чувство, что я могла бы узнать, если мы продолжим этот разговор.

— Это Олимп. Ты играешь в силовые игры, ты расплачиваешься за последствия. Он

заканчивает обматывать мою вторую ногу и медленно поднимается на ноги.

— Иногда ты расплачиваешься за последствия, даже если в эти игры играют твои родители. Ты

можешь плакать и рыдать о том, как несправедлив мир, или ты можешь что-то с этим сделать.

— Я действительно что-то с этим сделала.

Он фыркает.

— Ты убежала, как испуганный олень, и думала, что он не погонится за тобой? Милая, это

практически прелюдия для Зевса. Он найдет тебя и утащит обратно в свой дворец. Ты выйдешь за него замуж, как послушная дочь, которой ты и являешься, и в течение года ты будешь рожать его придурковатых детей.

Я даю ему пощечину.

Я не хотела этого делать. Не думаю, что когда-либо поднимал руку на человека за

всю свою жизнь. Даже на моих раздражающих младших сестёр, когда мы были детьми. Я в ужасе смотрю на красную отметину, расцветающую на его скуле. Я должна извиниться. Должно быть… что-то. Но когда я открываю рот, это не то, что выходит.