Электронная книга - «Цикады (ЛП)». Краткое содержание книги:
Шото, кажется, не замечает, насколько уязвимым чувствует себя Кацуки.
— А как же ты? — спрашивает он каким-то даже невинным тоном, его глаза опускаются, а потом снова встречаются с Кацуки. — Разве ты тоже…
Кацуки улыбается, но получается больше похоже на гримасу.
— Вроде.
— Ну, позволь мне…
— Нет, я могу позаботиться об этом.
Шото уже встает и делает паузу, чтобы бросить на Кацуки иронический взгляд. Затем снова опускает его перед тем, как закатить глаза.
— Не говори глупостей. Позволь мне.
Член Кацуки дергается от нотки покровительства в глазах Шото, которая не имеет права так заводить, черт возьми, трахнуть его, трахнуть его.
— Черт, ладно, ладно. Да.
Шото посмеивается себе под нос.
— Прозвучало не очень убедительно. — Он слегка морщится, когда садится, и неописуемое чувство победы снова гудит в затылке Кацуки. — Давай сюда, ложись на спину.
Кацуки следует указаниям, не отводя взгляда.
— Будет больно.
Шото перекидывает ногу, все еще немного подрагивающую, через бедра Кацуки и переносит на них вес, пока занят поисками бутылки со смазкой.
— Мы оба знаем, что боль не является препятствием.
— А что же тогда?
На это Кацуки получает упрямый взгляд, и все заготовленные реплики тают на языке, когда тот сопровождается грубым передергиванием по его члену. Это вырывает из него удивленный стон.
Шото слишком долго смотрит на эрекцию Кацуки, потом облизывает губы, коротко сглатывает и приподнимается на коленях. Он льет смазку на член Кацуки, но руки заняты тем, чтобы удерживать его на бедрах Кацуки, так что тот получает шокирующую волну холода. Ноги Шото все еще слегка дрожат. Разве Кацуки не должен чувствовать себя плохо из-за этого? Это будет больно, он же уже сказал, и, конечно, он любит причинять Шото боль, но только когда ему приятно — это может быть слишком, его поруганная дырка и боль в спине заставят его завтра пожалеть…
Шото опускается, и в мозгу Кацуки происходит короткое замыкание.
— Бля, бля, бля, блядь… — ахает он, не раздумывая толкаясь вверх в обжигающий жар.
— Подожди!.. — Шото вскрикивает и вздрагивает, ноги сразу же подкашиваются, и он наклоняется вперед.
— Черт, дерьмо, прости меня, я… — Кацуки обхватывает Шото одной рукой, а другой приподнимается вверх. Взрыв беспокойства с легкостью заставляет бедра лежать неподвижно. — Ты в порядке? Тодороки, детка, я со… — голос прерывается, когда он встречает взгляд Шото. Не сердитый.
Как будто Вселенная хочет добавить издевку к травме, Шото начинает — какого черта — он начинает смеяться. Кацуки не знает, следует ли называть это смехом, но к тому времени, как он садится, все еще опираясь на руку, плечи Шото трясутся, и он продолжает тихонько хихикать, одной рукой прикрывая рот. Он полностью устроился на члене, по сути, сидя на нем, ноги обхватывают талию Кацуки, а другая рука покоится на его плече.
Рука Кацуки крепче сжимает Шото.
— Ты… в порядке?
Шото глубоко вздыхает и смотрит на него сквозь ресницы. Уголки губ подергиваются.
— Да.
— Ты уверен?
— М-м-м. Больно.
Черт.
— Я же говорил, что так и будет…
Шото с хмыком качает головой, обрывая его. Он наклоняется ближе и — серьезно, какого хрена — целует Кацуки в нос, поглаживая большим пальцем его скулу.
— Я просто не был готов.
Кацуки морщится.
— Извини.
— Перестань так говорить, это странно. Это было хорошо. Это хорошо. — Он немного сдвигается. — Так хорошо.
Кацуки пристально смотрит на него, пытаясь понять, что за чертовщина творится у него в башке. Шото серьезно смотрит в ответ.
— Что случилось? — наконец говорит он, голос еще тише, чем раньше.
У Кацуки перехватывает дыхание. Не спрашивай меня так.
— Я… — Он наклоняет голову вперед, позволяя ей упасть на плечо Шото. Немного неудобно, но это хорошо. Так хорошо. — Я не хочу навредить тебе.
— Ты не причинишь мне вреда. — Шото обнимает его в ответ и сжимается вокруг Кацуки, чтобы подчеркнуть сказанное. Дыхание Кацуки прерывается. — Я просто счастлив. Я хочу, чтобы ты был внутри меня.
Слова летят прямо к члену Кацуки — против его воли, мог бы он добавить.
— Не говори так.
— Почему нет?
— От этого хочется тебя выебать.
— Ты уже меня ебешь.
Не открывая глаз, Кацуки поворачивает голову к шее Шото.
— Типа от этого хочется плакать.
— Что? — Шото кажется обеспокоенным.
Улыбка появляется на его губах, хотя он и не думал об этом. Что это за чувство?
— Ничего. Не имеет значения.
Молчание Шото такое, словно он хочет поспорить, Кацуки чувствует это в воздухе, но затем — так же тихо — он его отпускает.
— Хорошо.
Кацуки отстраняется и улыбается, встретившись с Шото глазами. На секунду его взгляд кажется удивленным, а затем Шото становится застенчивым, чертовски милым, милым, милым, и он улыбается в ответ. Ни с того ни с сего Кацуки ловит себя на мысли, что хочет состариться с этим мудаком. Это слишком слащаво, слишком много, его мысли выходят из-под контроля.
— Шевелись, — бормочет он, просто чтобы отвлечься.
Улыбка Шото становится дерзкой, и он делает это.
Они двигаются не быстро, не так, как Кацуки думал, что хотел. Он надеялся на это с того случая в домике на дереве — если совсем начистоту, с того момента, как сошли с дурацкого поезда, — но потом случилось вот это все сегодня вечером, и еще кое-что произошло на холме, и был этот разговор с Даби, а до этого лестница для домика на дереве, и семья Шото, и широкая шляпа от солнца, и эта дурацкая коллекция фигурок супергероев на полке над столом, и…
— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — бормочет Шото, продолжая скользить на нем.
Голос Кацуки хриплый.
— Да. Да, я в порядке. — В порыве внезапной нужды он тянется вперед и глубоко целует Шото. Темп соответствует томному движению их бедер, и это прекрасно. Он отстраняется и влажно шепчет в губы: — Более чем в порядке.
Дыхание Шото сбивается, когда член Кацуки касается его простаты.
— Хорошо, — вздыхает он и наклоняется для еще одного поцелуя.
Пальцы пробегают по его волосам, иногда дергая, в основном лаская, и Кацуки это нравится. Ему нравится, как поднимается и опускается грудь Шото, то, как он ощущает дыхание всем его телом. Ему нравится, как Шото дрожит, когда почти полностью поднимается, и у него перехватывает дыхание, когда снова опускает бедра. Ему нравится, как хорошо вокруг его члена, горячо и влажно, и так туго, что Кацуки и вправду думает, что может сдохнуть. Ему нравятся выражения лица Шото, и то, как он кусает губы, и как, поймав пристальный взгляд Кацуки, притягивает его к себе для новых поцелуев.
Жар продолжает расти глубоко внутри, но Кацуки хочет его оттянуть, не хочет, чтобы это кончалось. Он тянется, чтобы лизнуть теплую кожу на ключице Шото.
— Хнн… — Плечи Шото смущенно приподнимаются, хотя голову поворачивает, еще больше открываясь для жадного рта Кацуки.
— Чего ты стесняешься? — Он продолжает целовать его шею.
— Не стесняюсь, просто… — Шото почти хрипит, пока Кацуки втрахивается в него, нежно, но вполне определенно, с чувством. — Это слишком много для того, чтобы принять.
Кацуки делает паузу.
— Типа мой член?
— Нет, боги, я имею в виду… Я имею в виду… — Он стонет. — Я потерял ход своих мыслей.
Кацуки смеется глубоким грудным смехом. Чувствует, как на груди выступают капельки пота, а внизу живота что-то сильно сжимается, предупреждая о близкой разрядке. Воздух в комнате удушающе горячий, единственные звуки — стрекотание сверчков из сада, их собственное тяжелое дыхание и шлепки липкой кожи. Его руки горят от напряжения, и хочется пить, теперь, когда он думает об этом, его чертовски мучает жажда. Тело Шото словно горит на нем, лихорадочное и раскрасневшееся, с волосами, падающими на глаза, когда он смотрит вниз, туда, где они соединяются, а потом смотрит на Кацуки и усмехается, приподнимаясь для следующего толчка.