Электронная книга - «Цикады (ЛП)». Краткое содержание книги:
В сравнении с предыдущими тогда был особенно жаркий день. Он помнит, как, цепляясь за деревянные ступеньки, из-за собственных липких рук пару раз чуть не поскользнулся. И что ему пришлось зажмуриться от ярких лучей солнечного света, когда услышал, как Шото его зовет — к счастью, прямо перед тем, как он почти закончил. Наблюдает, как он выходит из кустарника, поля широкой маминой шляпы от солнца покачиваются по бокам головы, щурится, глядя вверх на Кацуки в домике, и как его глаза округляются, когда Шото замечает новую лестницу — для Кацуки одна мысль особенно выделяется среди остальных. Возможно, это станет новым воспоминанием Шото об этом месте, одним на двоих. Эта идея задевает чувствительную, радостную струнку в его сердце.
Шото смеется, перебирая пальцами нижние ступеньки.
— Что ты сделал?
— Разве не очевидно? — кричит вниз Кацуки.
— Не могу поверить. — Его легкомыслие заразительно, он взбирается, одной рукой удерживая шляпу, и, когда наконец оказывается рядом, втягивает Кацуки в мягкий поцелуй, через который они больше обмениваются словами и смехом, чем ощутимо соприкасаются друг с другом. — Спасибо, — шепчет Шото, сжимая ладонями щеки Кацуки, — я по-настоящему счастлив.
Целовать Шото так приятно. Кацуки изголодался, слишком долго лишенный этого из-за осторожности перед семьей Шото, и, может, он излишне беспечен, когда ближе притягивает Шото за бедра и наклоняет голову.
— Хорошо. — Их губы снова встречаются.
Только когда они отрываются друг от друга и Шото входит в домик, который теперь слишком мал, чтобы он удобно сел внутри, Кацуки замечает Даби. Тот стоит в тени с сигаретой в руке и с нечитаемым выражением смотрит в глаза Кацуки. А может, он просто слишком далеко. В любом случае у Кацуки только мгновение, чтобы увидеть его, прежде чем Даби кивает ему, разворачивается и идет обратно в сторону дома. Сердце Кацуки уходит в пятки. Блядь.
========== Часть 3 ==========
На следующий день Нацуо тащит всю семью смотреть на комету с холма неподалеку от дома. А Шото, в свою очередь, тянет за собой Кацуки, и так он присоединяется к их ночной вылазке. Он предпочитает держаться в стороне и не особо вклиниваться в личное пространство семьи; очень любезно с их стороны включать его во все посиделки и активности, но он не хочет посягать на время Шото — его совсем немного, и у Шото так редко выпадает возможность провести его с семьей. Поэтому как бы Шото ни настаивал, Кацуки не дает ему отстать и посылает вперед, к матери, а сам охотно замыкает строй.
Довольно скоро они разделяются: Нацуо впереди, тащит на себе телескоп, Фуюми и Энджи идут сразу за ним, остальная группа плетется в середине.
Даже Даби пришел, да? Взгляд Кацуки останавливается на его силуэте впереди. Не понятно, что делать со старшим братом Шото. Он словно белая ворона, манера поведения, как у Шото, но с выбивающей из колеи резкостью, которая напоминает Энджи. Даби появляется, когда взбредет в голову, иногда исчезает в Сендае на несколько дней. Кацуки даже не знает, чем он занимается — он на работе, учебе или еще где-нибудь. Кацуки почти хочет спросить, но, честно говоря, предпочел бы не совать нос в чужие дела. Если Шото сам не хочет рассказать, то кто он такой, чтобы спрашивать? И, черт возьми, тем более напрямую у Даби.
А еще этот вчерашний случай, когда Даби точно видел, как Шото целовал Кацуки. Шото ясно дал понять — или настолько ясно, насколько этот тупица способен — его не волнует, если семья узнает. И все же они, кажется, пришли к молчаливому согласию, что в любом случае будут держать это только между ними. Что не так уж странно, чаще всего никто из них и не увлекался излишне явным проявлением чувств на людях, поэтому по-любому выставлять напоказ отношения было для них неестественным. Чаще всего.
Так что Кацуки для них просто хороший друг, или, по крайней мере, он пытался заставить их так думать. У него не было возможности поговорить об этом с Шото — или вообще о чем-нибудь поговорить, правда. С тех пор, как они сюда приехали, его парень был занят, наверстывал упущенное с братьями и сестрой, и даже если он не говорит, Кацуки знает, что Шото все еще дорожит каждой возможностью пообщаться с матерью, потому что его до сих пор подсознательно преследуют мысли о тех навсегда потерянных для них годах.
Это не значит, что Шото был отстраненным или невнимательным; он чуть ли не сдувает с Кацуки пылинки, он более шумный, чем обычно, чаще жалуется и шутит, и он редко видел, чтобы тот так много улыбался. Черт, он, вероятно, такой же отзывчивый.
Скорее именно со стороны Кацуки ощущается некая… отстраненность по отношению к нему. Он пытается понять это странное чувство в груди, но здесь нет Деку или Киришимы, чтобы ворчать до тех пор, пока они не расшифруют и не поведают ему суть, так что это занимает чертовски много времени. Сейчас вот точно знает, что чувство не обязательно плохое и не обязательно хорошее, оно словно горько-сладкая смесь того и другого, полностью окутанная сильной привязанностью к одному тупому ублюдку с волосами как у карамельной тросточки.
— О чем-то задумался?
Кацуки моргает, возвращаясь в настоящее. Низко надвинув шляпу на лицо, Даби идет рядом и с любопытством его разглядывает.
— Нет. — Обычно он прилагает больше усилий, чтобы оставаться вежливым с семьей Шото, но, похоже, из всех них этот парень меньше всего заботится о всяких там спасибо и пожалуйста. — Тебе что-нибудь нужно?
Даби качает головой.
— Просто прохлаждаюсь тут с хахалем моего маленького братишки.
Кацуки чуть не споткнулся.
— Ты что?!..
— Эй, расслабься, расслабься. Если не хочешь, я не буду трепаться об этом. — Он кажется искренним. Кацуки прищуривается, наблюдая, как он поправляет шляпу. Во что играет этот парень? Словно подслушав его мысли, Даби продолжает: — Не знаю, может, ты считаешь это каким-то большим секретом, но мне показалось, что я должен тебе сказать: уж точно не для меня.
Кацуки идет, уставившись в землю, и не произносит ни слова.
— Чувак. — Даби похлопывает по плечу Кацуки, и тот инстинктивно ощетинивается. — Слушай. Говорю тебе, все уже знают. Или догадались и додумали то же самое. — Похоже, он сдерживает смешок. — Шото не очень-то тонко о тебе отзывался, понимаешь? Я думал, ты знал. Ну, до вчерашнего дня.
Он пообещал Шото, что ничему не позволит испоганить поездку. В голове пролетают неприятные воспоминания о последнем разе, когда невольно себя выдал. Кацуки, сбрасывая чужую руку, поворачивается, чтобы посмотреть на Даби.
— Слушай, не вешай собак на Шото…
— Стоп, — мгновенно отрезает он. — Давай немного проясню. Я имею в виду, все, скорее всего, уже знают… — Даби оборачивается и пятится, чтобы посмотреть ему в глаза, — …и всем насрать.
Кацуки замедляет шаг и останавливается.
— А.
— Я не могу говорить за остальных членов семьи, но по крайней мере за себя… Я просто хочу, чтобы он был счастлив. Ребенок этого заслуживает. Так что, если ты сделаешь его таким, а я видел, что ты стопудово уже делаешь, тогда это все, что имеет значение. В конце концов, это его личное дело, да и твое. Не мне совать нос. Когда я говорю, что никого не волнует, я подразумеваю именно это.
Кацуки не может придумать, что сказать в ответ, все еще застряв на «всем насрать» и попытке догнать, что это значит. Все знают. Это его личное дело.
— И-итак…
Даби приподнимает бровь, в уголках его губ играет дразнящая улыбка.
— Итак, я сохраню ваш… — он делает маленькие кавычки в воздухе, — …секрет.
— Бакуго! — Шото стоит на вершине холма и зовет их присоединиться. Его силуэт вырисовывается на фоне теплого предзакатного солнечного света, выражение лица легкое и открытое. Я просто хочу, чтобы он был счастлив. — Поторопитесь, уже начинается!