Искра войны [СИ litres]

Он по-хозяйски гладил ее, настойчиво ласкал, и прикосновения его стали Альяне вдруг неприятны. Они были излишне уверенными и грубыми. Она попыталась отодвинуться, но он не позволил.

– Ох, моя милая и нежная Альяна, как же незыблемы нравы, – прошептал Элрон, развязывая ленты вокруг ее горла. – Во все века вы, женщины, были жертвами плотских желаний. Наша история предписывает вам быть целомудренными, верными семье. Но как же часто вы, невинные и прекрасные, предавали родных отцов, матерей и братьев во имя призрачной любви, которая казалась вам единственной. Сколько войн было начато из-за вспыхнувшей любовью глупой девицы, сколько крови было пролито и сколько будет…

– Что… что ты такое говоришь, Элрон?

Теперь он говорил иначе. Не было больше в его голосе жалостливой искренности. Голос Элрона стал спокоен и холоден, словно снег, и одни лишь глаза хитро блестели в рассеянном свете. А потом его глаза вдруг вспыхнули черным цветом, кожа побледнела, и Альяна испуганно вскрикнула.

Горрон, прижав ее к себе, вцепился зубами ей в горло, которое обнажил ранее от лент. Альяна пыталась было сопротивляться, билась раненой птицей, боролась, пыталась закричать, но ей грубо закрыли ладонью рот. В конце концов, она почувствовала, как слабеет. Шея ее пылала пожаром боли, и девушка, угасая, медленно провалилась в вечную тьму.

Чуть погодя Горрон де Донталь оторвался от мертвого тела, элегантно поднялся с кровати и натянул шаровары. Кровь вампиров была много горше человеческой, неприятно вязкой на вкус, но выбирать не приходилось – нужно было восполнить силы.

Он взял в руки кинжал, который ранее тихо опустил на пол, чтобы Альяна не заметила, и, бросив последний взгляд на растерзанное тело, которое лежало еще красивое, бледное и с застывшим взглядом, покинул коридор. Но направился он не к выходу. Путь его лежал этажом выше, где он выбил плечом закрытую дверь отца Альяны.

Совершенно спокойно и никуда не торопясь, Горрон выпотрошил все сундуки со старыми письмами, начал искать нужное. Пока не добрался до копии приказа из Элегиара о требовании схватить в порту купца, который прибудет на летардийском нефе «Франдирия-сильфия». В приказе было сказано, что узника надобно охранять и беречь, кормить не хуже прочих, а даже лучше, и заботиться о том, чтобы его ни в коем случае не подвергали пыткам. Увидев отправителя, чьей рукой была подписана бумага, Горрон улыбнулся.

– Значит, как я и думал, цель была всего лишь задержать, чтобы я не мешался под ногами? – шепнул он сам себе. – Вместо того, чтобы выплыть на нефе «Ехидна» из порта Глеофа, я инкогнито добрался до Морайи в Летардии, где убил торговца, заменив его, а потом втайне покинул север на другом судне. И прибыл я не в Ор’Ташкай, а в маленький порт неподалеку. Однако они узнали и это. Я был встречен целым гвардейским эскадроном… Значит, им все-таки подвластна сила провидения? Или настолько выверена и распростерта их сеть соглядатаев? И, самое важное, мне сохранили жизнь, как сохранили ее в свое время и Филиппу… Что ж… Сей жест можно расценить не как противодействие врагу, а как благодушное приглашение пообщаться. И я его принимаю! Жизнь становится много интереснее.