«На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres]

Нацепит на себя, к примеру, какой-нибудь старинной работы шелковый халат с кистями да еще феску, чубук раскурит и в своем ателье посетителей принимает. Разговор ведет о материях сложных – о Зигмунде Фрейде, психоанализе, природе «симультанного творчества», но без унылых подробностей, бодро и даже забавно. В качестве иллюстраций – собственные шедевры, на десерт – антиквариат.

Работы Брусиловского, особенно коллажи, были выполнены тщательно, хитроумно, и вызывали интерес. Сам он заявлял их как знаковые системы ирреального порядка, где царствуют абсурдность, спонтанная ассоциативность и эротизм. Что же касается антиквариата, то уж здесь-то был действительно музейный уровень.

Посетители аж млели от восторга, просили разрешения еще прийти.

Однако в отличие от других художников андеграунда Анатоль принимал у себя не всех и не каждого. Например, Гукова в мастерскую к себе не пускал, а встречался с ним на дому, и всегда только по делу, ибо знал, что у Гукова антиквариат не ворованный, а «наивняк», т. е. приобретенный за бесценок у несчастных старух или алкоголиков, проматывающих остатки фамильного добра.

Незадолго до отъезда за границу знаменитого московского коллекционера Костаки, который, заявляя себя собирателем русского авангарда, опекал также и новое независимое искусство, смекнув, что место «первого мецената» остается вакантным, решил Брусиловский и на этой стезе себя заявить.

Купил он огромную картину никому не известного новгородского художника, человека тихого, мечтательного, непрактичного, и стал ее у себя выставлять, как новое слово в искусстве. Специальные посещения организовал: смотрите, мол, какой я удалец, как ратую за новые имена.

Саму покупку обставил «Брусок» по своему обыкновению с большим форсом. Повсюду раззвонил, что заплатил он за эту картину, как за «шедевр» национального искусства, в котором синтезированы «все достижения русской иконописи, а заодно и авангарда», неслыханную по тем временам сумму – пять тысяч рублей. А чтобы такой прожженный народец, как московские художники от андеграунда, в это поверили, даже короткий документальный фильм состряпал. Фильм назывался «Анатолий Брусиловский приобретает картину гения нового авангарда», и в нем главным образом был зафиксирован момент отсчета денег при оплате покупки.

Скоро другой слух по мастерским пополз – будто приезжал к «Бруску» Немухин и предлагал ему «трон» Костаки, причем и собственных картин за бесплатно дать обещал и других художников уговорить брался. «Забирай, мол, Анатолий в свои руки все это дело, представляй нас. Ты иностранными языками владеешь, в общении легок и изящен. А мы тебя всемерно поддерживать будем». Было это на самом деле или нет, сказать трудно, но тут пожаловал в гости как новоявленному Меценату сам Костаки. Осмотрел картину, повздыхал маленько, а затем и говорит: