Бегство. Документальный роман

Отказницы получили подробные медицинские инструкции (даже несколько вариантов таких инструкций): как очистить организм, что употреблять и чего не употреблять в пищу, готовясь к голодовке. 8 марта 1987 года пришлось на воскресенье, и часть дня я пробыл дома. Женщин, собравшихся у нас, объединяло чувство опасности и риска, но в то же время у них было приподнятое, праздничное настроение. «Ну что, девочки, неужели они явятся сюда и заметут десять человек сразу?» – пошутила одна из отказниц. Однако к вечеру собравшиеся у нас дома отказницы заметно помрачнели. Ждали, но так и не дождались звонка из Лос-Анджелеса, от нашего друга и защитника раввина Харви Филдса. Прошло условленное время, звонок все откладывался и откладывался, а потом телефонистка грубым голосом сказала, что звонок будет перенаправлен на почтамт. В те времена нельзя было позвонить за границу напрямую, и международные звонки окружал лабиринт правил и ограничений. Конечно же, мама была не в восторге от перспективы похода на почтамт для разговора с Рабби Филдсом. Особенно на второй день голодовки, когда уже кружилась голова и хотелось лечь и тихо лежать, а не подвергать себя большему риску. В ту ночь мама очень плохо спала. Накануне она слишком переволновалась, и от возбуждения первого дня голодовки, и оттого, что весь день прождала звонка из Лос-Анжелеса. Второй день голодовки пришелся на понедельник, и с утра я уехал в университет. Вечером, вернувшись домой, я узнал, что второй день прошел удачно. Мама страшно устала, но был полна надежд на успех акции. Часть дня мама и еще несколько участниц голодовки провели на почтамте. На это раз они все-таки дождались звонка из Лос-Анжелеса, где было раннее утро. Раввин Филдс звонил прямо из синагоги на Бульваре Уилшир, и разговор транслировался через динамики прямо в святилище, где прихожанки синагоги собрались на голодовку в знак солидарности с московскими отказницами. Мама поговорила по телефону с Америкой от имени всей группы голодавших женщин, и у нее было ощущение, что она обращалась ко всему миру. Позднее я прочитал полную транскрипцию разговора, опубликованную в еврейской газете в Калифорнии. В начале разговора мама даже упрекнула Рабби Филдса в том, что он не смог дозвониться в первый день голодовки. Поражает четкость маминых формулировок, ее хладнокровность и решительность. Она прекрасно знала, что ее слушают не только американки, собравшиеся под куполом лос-анжелесской синагоги, но и сотрудники КГБ.