Верность виконтессы. На службе Ее Величества

Как и любой здоровый мужчина, Габриэль почувствовал отвращение, узнав о кастрации Зосима. Но затем оценил его рассудительность и исполнительность, а советы грека, касающиеся жизни в Константинополе, вообще трудно было переоценить. Постепенно виконт проникся к нему симпатией. Вот и сейчас Зосим, казалось бы, пошутил, но сказал достаточно, чтобы Габриэль понял: Жан хочет переговорить с ним о чем-то конфиденциальном. И речь, скорее всего, не о рядовом приказе: для того, чтобы отдать распоряжения, достаточно было просто вызвать его, Габриэля, в приемный зал басилевса. Здесь что-то другое. Новое, более значимое дело?

Габриэль поблагодарил евнуха и размашисто зашагал в сторону Святой Софии. От Буколеона к храму-гиганту вела прямая, как стрела, аллея, вдоль которой с обеих сторон стояли мраморные изваяния и росли стройные кипарисы. Мимо тянулись древние помпезные строения дворца, но виконт невидящим взглядом скользил по окружающим красотам и думал о Жане де Бриенне.

Главную часть своего плана он выполнил - завоевал доверие Жана. Последняя стычка с болгарами была для Габриэля сродни победе на древних Олимпийских играх: он получил свой лавровый венок полного признания сразу от двух императоров-соправителей. Хотя с Бодуэном все получилось гораздо проще: юноша с первого дня смотрел на виконта с неприкрытым восхищением.

О тартарах-монголах, точнее о какой-то консолидации против их нашествия Габриэль еще не заговаривал. Жан и без того был изрядно наслышан о грозных кочевниках, движущихся с востока, но они его совершенно не интересовали. Его волновала лишь сохранность Константинополя в руках франков, именно для этого де Бриенна сюда и призвали. Для защиты огромного города ему как воздух необходимо хорошее войско. Войско же без денег не набрать, а денег в разграбленной столице взять неоткуда. Замкнутый круг. Какие там тартары! Un homme affamé ne pense qu'à pain[127].

Единственное, что удалось выполнить Габриэлю из условий Малика, - это провести к Жану лекаря. Де Бриенн зимой простудился, и виконт посоветовал ему врача. Жан тридцать лет прожил в Леванте, поэтому доверял арабскому искусству врачевания и легко согласился. Помнится, тогда Габриэль ни на шаг не отходил от сарацинского лекаря, даже взмок от волнения - боялся, чтобы тот не отравил императора. Но все обошлось: Жан быстро поправился. Лекарь, полностью осмотревший старое, но по-прежнему могучее тело, сделал заключение: император проживет еще несколько лет.

Результаты ни о чем! Тем не менее Малик был доволен достижениями виконта - об этом сказал посланец, доставивший письмо от Сабины. Значит, предположения Габриэля верны и его прочат на пост регента при Бодуэне. А для этого он действительно сделал многое: вошел в доверие к юному монарху; личная императорская гвардия подчиняется фактически ему; являясь доверенным лицом де Бриенна, он теперь в курсе всех константинопольских дел. Славно поработал, вот только к спасению Сабины не приблизился ни на шаг.