Знакомство [СИ]

– Как тебя зовут? Я Лида.

– Твоё имя мне ни к чему, а своё я забыла, – отрезала она, взяла с полки плоскую баночку и направилась в ту часть комнаты, что находилась за диваном.

Завершая наш мировоззренческий спор, я сказала:

– Ты смотришь на мир из бездны отчаяния, а я предпочитаю смотреть на мир с высоты любви.

Ведунья не отреагировала, вернувшись к очагу, аккуратно налила из котелка в кружку варево и подала мне. Парок, поднимающийся над кружкой, издавал знакомый сладковатый аромат какой-то пряности.

– Садись. – Указав пальцем мне за спину, ведунья захихикала.

Я повернулась, в углу на постаменте высотой со скамеечку, в свете, поставленной на пол, свечи влажно блестел, искусно сделанный то ли из дерева, то ли из металла, фаллос.

Удивляясь и предмету и предложению, я посмотрела на старуху, и она повторила:

– Садись на него и пей.

Я покачала головой.

– Ты хочешь зачать? Садись, освяти своё лоно. Не ты первая, многие стали матерями после скачки на нём. – Она вновь мерзко захихикала. – Не бойся его размеров, садись, тебе понравится!

– Как может освятить изделие рук человеческих? Моё лоно освящает творение Бога – пенис моего мужчины.

– Твоего мужчины?! Не твой он, его судьба – другая женщина!

– Другая? Кто?

Не слыша моих вопросов, она закричала:

– И ты – судьба другого мужчины! Будешь противиться судьбе, вместо счастья горе обретёшь, слезами захлебнёшься.

– Не захлебнусь, не пугай! И горем меня пугать не надо. Горше горя, чем хоронить своё дитя не бывает на свете, а я через это прошла.

Она вперила в меня злобный взгляд, словно надеясь, сломать меня. Но вдруг соскучилась и прикрыла глаза веками. Взглянула уже без злобы.

– Не сядешь? – Опять захихикала. – Зря отказываешься! Сладко на нём сидеть, он от тепла женщины оживает.

Я брезгливо поморщилась.

– Ну не хочешь, как хочешь! Настанет срок, сама придёшь попросишь. Годы твои бесплодные, чтобы зачать, чудо надо. – Она отобрала у меня кружку. – Раз отказываешься, то и питьё это тебе не нужно, другое дам.

Она опять ушла за диван, вернувшись, бросила мне на колени тряпку.

– Сними своё. Это надень. – И, молча, принялась готовить новое снадобье.

Ведунья не обманула, она и в самом деле лишила моё тело волос. Она давала питьё, благодаря которому я постоянно спала, поэтому жжение на коже было не столь мучительным. Спала я во дворике, на постеленных прямо на землю камышитовых матах, под навесом, росшего за забором дерева. Просыпаясь, я совершала туалет, ела, ведунья опять поила меня, смазывала пахучими снадобьями – одним тело, другим голову – и я вновь засыпала, иногда не дождавшись конца процедуры.

Уходя из джунглей, я её даже не поблагодарила.

Я проснулась поздно, судя по припекавшему ноги солнцу, наступил полдень. Не открывая глаз, я скоординировала себя во времени и пространстве: «Сегодня третье утро, как мы в джунглях. Сегодня я увижу Серёжу, и сегодня мы пойдём домой. – Я теснее прижалась к забору под навес дерева. – Какие приятные ощущения в теле! Легко … хорошо!»