Турецкие народные сказки (второе издание)

И вот вслед за этим проходит ровно семь дней. Видят, что девушка преспокойно кормит своя дитя грудью. «Ну, теперь уж ничего не сделает», — говорят они и оставляют ее в покое; на восьмую ночь никто при ней не остается, а девушка, как только осталась одна, снова берет дитя и начинает ласкать и целовать его. Вдруг стена раздвигается, оттуда выходит ее учитель. «Эх, Халиме, зачем убежала, зачем пропала, зачем ты улыбнулась, зачем ты посмотрела, зачем кольцо твое сломалось?» А девушка говорит: «О мой дорогой учитель, не убежала я, не пропала я, не смеялась я, не посмотрела, кольцо мое не сломалось», но ходжа говорит: «Если я твое дитя не съем, так чье же мне съесть?» — сворачивает головы голубям, что у него в руке, пачкает голубиной кровью одежду девушки, а сам вырывает у нее дитя, входит в стену и исчезает, а стена закрывается. Что делать девушке? Лежит одна и плачет. Наступает утро, снова входит в комнату мать бей-оглу, глядь! — ребенка опять нет; она посылает сказать сыну, и бей-оглу приходит; мать с сыном дают ей хорошую затрещину, а девушка опять-таки не произносит ни слова.

После этого проходит довольно много времени, девушка снова тяжелеет. Такова сказка. Лишь только исполняется девять месяцев и десять дней, девушка и на этот раз рождает мальчика. Благодаря рождению этого ребенка бей-оглу забывает горе по другим детям. На этот раз десять дней не отходят от девушки — видят, что у девушки нет намерения сделать ребенку зло, и ее оставляют в покое. На одиннадцатую ночь, оставшись одна, берет она свое дитя, и в то самое время, когда надо ложиться спать, стена раздвигается, оттуда выходит ее учитель и говорит: «О Халиме, зачем ты убежала, зачем пропала, зачем посмотрела, зачем улыбнулась, зачем кольцо твое сломалось?» А девушка говорит: «Дорогой мой учитель, я не убежала, я не пропала, не посмотрела, не улыбнулась, мое кольцо не сломалось». Ходжа говорит: «Если я твое дитя не съем, чье же мне съесть?» Свернув головы голубям, что у него в руках, он обагряет их кровью рот и лицо девушки, потом вырывает у нее дитя, входит в стену, и та закрывается. И вот, лишь только наступает утро, приходит бей-оглу, глядь! — а ребенка опять нет. «А где мальчик, что с ним случилось?»— спрашивает он, а девушка начинает пожимать плечами. На этот раз бей-оглу страшно разгневался. «Ты съела двух детей, я терпел; это был третий, больше я не могу терпеть, ты мне надоела!» — кричит он и зовет рабынь: «Возьмите вот эту; под домом есть курятник, заприте ее, пусть там сидит!» И рабыни берут девушку, запирают ее в курятнике; утром и вечером они бросают девушке крошки хлеба, которые остались от обеда, — девушка ест их и этим живет.